Об игроке Карма Статистика Персонажи (3) Сны

Маэль Фармер


Локация, где находится персонаж -

Имя:Маэль Фармер
Возраст:21
Внешность:Ничем не примечательный молодой парень, высокий, худощавого телосложения. Русые волосы, челка спадает на худое, бледное лицо. Зеленые, чуть раскосые глаза, выражение чаще всего грустное, тонкие губы, на лице чаще всего повязка. В общем и целом, Маэль - не тот молодой человек, которого легко заметить в толпе, и он активно помогает этому, нося темного, горчичного, песочного цвета, мешковатую, одежду, пахнущую больницей. Испещренные пятнами руки постоянно прячет в карманы.
Дополнительная информация о персонаже:Маэль большую часть времени проводит в своей крохотной квартирке, доставшейся от покойной бабушки, и зарабатывает на дому, администратором интернет-магазинов. Мизофоб, панически боящийся микробов, потому в квартире стерильно чисто, и в каждой из двух комнат можно обнаружить набор латексных перчаток, дезинфицирующий гель, и салфетки.
Подпись:???
Владелец: Персонаж принадлежит Нойтора Джируга
Статус: персонажу разрешено публиковать посты

Игровые Посты

Локации, где был персонаж

  Мизофобия  
яой - Маэль Фармер

Возраст: 21

Вход в игру

"Двенадцатое июля. Двадцать два - тридцать"
Они грязные. Они постоянно, черт возьми, грязные. Мои руки, я чувствую, как на них налипает коркой что-то непонятное, невидимое, неистребимое, сколько бы я не мыл их, сколько бы не лил геля, сколько бы не тер их.. Я так больше не могу. Они постоянно красные, кожа высушивается и это становится все невыносимее.."

Капли падают на белый лист, и по мокрому пятнышку лихо пробегает ручка.

"Я уже не могу сдержать дрожь, труднее контролировать панику, и мне катастрофически не хватает воздуха, на сколько бы я не выкручивал увлажнитель воздуха. Окна зашторены, закрыты.. Я не могу отделаться от мысли, будто с воздухом грязь налипает на легкие.. Я не.."

Капель становится все больше, и писать становится невыносимо. Ручка летит в тартарары, и вместе со звуком падающего предмета в тихой комнате раздается громкий всхлип.
Здесь, в комнате, по минимуму нужных вещей: шкаф для вещей, шкаф для книг. Компъютерный стол и ноутбук на нем же, и потому каждый звук набатом отлетает от стен и эхом бьет в больной голове, порождая еще большие приступы, и вскоре маленькая фигура, сидящая за столом, сжимается в маленький комок нервов, зажимающий голову между колен.
- Я даже к себе не могу притронуться, не надев перчаток! Кричит комок и заходится плачем..

"Тринадцатое августа. Двадцать три - сорок.
Я смотрю на лист, белый, чистый, на ручку, которую я до бешенства тер спиртом так что на ней стала стираться краска, и.. Мне нужна помощь. Я знаю это, но. Но.. Как мне может помочь чужой человек, если даже я не в состоянии взять себя в руки?! Мама говорит, что я параноик, что мне пора завязывать с этим и устраиваться на нормальную работу.. Как мне может помочь чужой человек, если собственная мать не может меня принять?"

Дрожащая рука старается аккуратно выводить буквы, но удается с трудом, и парень бросает это дело, вновь возвращаясь взглядом к экрану ноутбука.  Там черным по белому адрес, контактный номер, имя.. Авель Моро, психотерапевт. Отзывы о специалисте, копия лицензии, фотография.. Человек, не старше Маэля, но вид у него вполне дружелюбный.
"Сколько же подобных мне он встречал?", - думает Фармер, нервно потирая лицо дрожащей рукой. "Скольким из них он помог, вылечил", - глубокий вдох, и все тело передергивает от новой панической атаки. Слезы вновь градом льются по бледному лицу, пока рука выуживает телефон из временной упаковки. Цифры номера, при наборе, сливаются в одно сплошное месиво из-за слез, страха, и..

"Четырнадцатое августа. Двенадцать-двадцать.
"Я ненавижу себя.."

- Да, конечно, на какое время хотите запланировать прием? - Милый женский голос выражает одну сплошную вежливость и сострадание. Должно быть, ей приятно быть причастной к лечению подобных психов. Может, это тешит её самолюбие, которого никогда не было и не будет у звонящего. Понимает ли она?
- На час дня, спасибо, - отвечает ей бесцветный голос Фармера. Взгляд в белую стену и тело бьет озноб. Понимает ли эта женщина, сколько сил было вложено, чтобы просто набрать номер этой клиники? Не забаррикадировать комнату к назначенному часу и собрать все необходимое, что-бы просто выйти из квартиры? Чтобы просто встретиться взглядом с соседом, вышедшим покурить в этот чертов подъезд?!

Это происходит словно в кошмаре. Подъезд, светлый залитый солнцем больших окон. Приветливая улица и встречные прохожие.. Даже если это не так, все равно Маэля не отпускала мысль, что на него смотрят. Оценивают. Насмехаются. За те пару минут, когда он выходил, садился в такси, пряча лицо за повязкой, а руки в карманы, парень столько раз проклинал себя, что вышел. Покинул дом, единственное чистое место в угоду собственной прихоти! Деревья, ступеньки, на которые он вставал и жмурился каждый раз, словно ступает по углям..
"Это бред.. Это какой-то бред! Это все не со мной..."
- Молодой человек, с Вами все в порядке? Интересуется таксист, слыша тихий, набирающий силу смех на заднем сидении. Подняв взгляд на маленькое зеркало он видит дико смеющегося парня, схватившегося за лицо в повязке, раскачивающегося в сторону из-за спазмов истерического хохота..

- Нет, сэр. Я сдохну. Я скоро сдохну, если он мне не поможет, сэр.. Ахах.. Ахахахах... Ааахахахаа!!!
А такси, тем временем, аккуратно паркуется на стоянке у здания клиники.
  Мизофобия  
яой - Авель Моро

Возраст: 24



Вход в игру

  — Да, я уверен, что у вас все получится, — доброжелательная улыбка, вежливый тон, глубокий голос — и пациентка расцветает, словно весенний цветок, наполняется душевным спокойствием, которого добивается от нее Авель. Тонкие у людей нервы, тоньше шелковой нити. Жаль лишь, не прочные, и их постоянно нужно обрабатывать, делать пригодными для работы. И самому работать, работать, работать…

  — Мосье Моро, вы даже не представляете, я так счастлива!.. — лепетала женщина, не поднимая глаз и скромно улыбаясь. Но розовый румянец на ее щеках говорил о том, что произнесенные слова — искренни, идут из самого сердца бедной посетительницы. Не каждый ведь может смириться со своим недугом без помощи извне — а Авель нутром чуял, какие слова нужно произнести, чтобы человек не сбил себя на тропу осознания, что он псих и отброс общества. — Я-я смогу, я точно смогу!..

  Повторяя спасительную мантру, женщина приподнялась с кресла и протянула руку вставшему следом доктору. Дружественное рукопожатие. Привычный ритуал. Маленькая теплая ладошка приятно легла в руку Авеля, чуть сжала и отпустила. Пациентка взяла свою сумочку из кресла, попрощалась и ушла, оставив доктора наедине с собой и тишиной кабинета. Напоследок, уже скрываясь за дверьми, она отметила себе вслух, что погода на улице будет отменной. Парень со скепсисом качнул головой, скрестив руки на груди и проводив взглядом женщину. Не мог он согласиться со сказанным.

  Ему никогда не нравилась такая погода, как и не нравилось это время года. И сейчас так неудачно выпало, что отпуск перенесли. Если раньше молодой психотерапевт восстанавливал душевное и физическое равновесие, то на этот раз ему пришлось тяжелее из-за собственной работы. Порой проскальзывала мысль, что он ничем не отличается от своих клиентов — запутавшихся в себе и из-за того выглядевших брошенными, такими уставшими от жизни… Иначе как еще «мосье Моро» выглядел, сидя в собственном кабинете, с опущенными жалюзи и включенным кондиционером, затравленным взором поглядывая на часы и в мыслях отсчитывая ход их стрелок? Август радовал солнечной и нежаркой погодой, от которой прежде, всего месяц назад, воздух в буквальном смысле душил и пыль оседала на чем только могла. Еще месяц радовал тем, что количество пациентов поубавилось — отпуска да отпуска, не до врачей, сами вылечатся, ха. Но в принципе… кто против? Полноценный отдых — тоже часть лечения.

  Парень ходил по кабинету, решивши размять ноги в промежутке между приемами. Заодно можно навести порядок — расставить какие-то вещи по своим местам, поправить книги, которым досталось внимание только что ушедшей посетительницы. Взгляд скользнул к окну, и ноги повели к нему. Открыть или не открыть, впустить в и без того светлую комнату еще солнечного света? Для настроения солнце как спасительный круг, если вдаваться в подробный анализ человеческой натуры. Только с другой стороны… Авель сегодня был растерян и так непрофессионально не собран, что самому становилось за себя совестно.

  От его напарницы-медсестры последовал звонок, оповестивший о новом пациенте. Вроде бы обыденное дело, но первый прием каждый раз вызывал беспокойство, смешанное с любопытством. И не только у пациентов. Моро оперся руками о подоконник, вглядываясь через щели на яркие полоски света. Париж превзошел себя, даже трудно говорить о том, что когда-то он был грязнейшим и затхлым в темные века.

  Грязь… Авель всю ночь думает о ней. Чтобы немного выгнать лишнее из мыслей, парень потрепал себя по волосам, собранным в небольшой хвост. Мизофобия… пациент сам сказал о ней. Однозначно будет сложно. Но… вновь взгляд блуждает по кабинету, выискивая что-нибудь, лежащее не так, будто бы именно оно отвлекало психотерапевта.

  Слышно щелкнула стрелка на часах, стоящих на столе, белых (под цвет стола) с темными металлическими вставками. Дорогой подарок от благодарного пациента из Германии. Вот, они стоят не так…

  — Час, — тем не менее Авель не прикоснулся к ним, а лишь взглянул на шагающую своим ходом стрелку и после поднял глаза к открывшимся дверям кабинета и появившемуся лицу медсестры.

  — Моро, твой пациент…
  Мизофобия  
яой - Маэль Фармер

Возраст: 21



Если опустить все подробности, Маэль встал у двери в кабинет, как загипнотизированный, вперив взгляд в дверную ручку.
"Обхватить, провернуть и зайти", - вроде все довольно просто, так?
Если вспомнить точнее, то Маэль уже отправил одну пару перчаток в пакет на утилизацию, стоило ему только зайти в здание клиники, и надел новую. Латексные, пересушивающие кожу тальком, словно покрывающие новой, новой толстой кор..
"Нет. Просто обхвати, проверни чертову ручку и войди!", - скомандовал себе внутренне парень, и рука в кармане кенгурухи дрогнула. Кровь слышнее зашумела в висках, и к горлу стремительно стал подкатываться комок.
Паника и стах охватили человека, как только он допустил мысль о том, что его может стошнить прям на проходной. Это будет еще один шаг к краю, к тому, чтоб наглотаться снотворным и навсегда забыть о грязи. Боли. Нервам. И ручке долбаного кабинета.

Женщина встретила его легкой улыбкой, еще с одной он встретился в главных дверях. Кажется, вид у нее был ободряющий. Она держалась за сумочку и неловко передвигалась шептала себе под нос что-то о погоде.
Женщина встретила его улыбкой, но Маэль смотрел лишь на горшки с цветами. Пыльные листы растений. Земля в горшках, с этими.. Гранулированными камушками. Пыль.. Парень покрепче прижал повязку к своему лицу и кивнул, поняв, что ему что-то говорит эта самодовольная медсестра. Монитор компъютера, стойка регистрации с отпечатавшимся следом от стакана. "Она нарочно?"

Комок все ощутимее поднимался по горлу, и просто сглотнуть его уже не удавалось. Она, тем временем, оповестила доктора о приходе Маэля.
И, кажется, зная последствия, закрыла дверь. Встав потешаться рядом. Её здесь держат явно не за чувство такта и синдром матери Терезы.
Рука, вздрагивая, легла на ручку двери.  А матушка Тереза, тем временем, искусно прикрывала подлую улыбку за волосами. Или нет?
Рука в перчатке  легла на ручку двери, обхватив ее, а внутри черепа одиноко металась мысль, что можно все бросить и уйти, убежать к чертовой матери домой, запереться и отбеливателем выжечь из головы воспоминания о цветах, ручке и камушках. Сжечь эти перчатки, продезинфицировать одежду и принять столько снотворного, столько набьется в желудок. И этой заминки, паники, всего мгновения, хватило, чтоб провернуть ручку и распахнуть дверь.
Чтобы в следующий миг встретиться с таким же ошарашенным взглядом молодого доктора.

"Нет. Мне.. Не хорошо", - качнувшись, успевает подумать Маэль, приходя в себя(хотя применимо ли к нему это выражение?), чувствуя, как в глазах темнеет, и его выворачивает водой и желчью в длинный горшок с цветами, прямо у двери. На его место следовало бы поставить высокую урну. Или тумбу и пистолет, чтоб долго не мучиться. Вместе со спазмами, по лицу, моча повязку, тут же капают слезы и тело пробивает озноб. Дрожь, как при тике, и в голове набатом бьют колокола.
- Я.. Если Вы мне не поможете, я умру. Умру! Стараясь заглушить звон в голове кричит Маэль, сотрясаясь от спазмов, и слез, градом льющихся из глаз. Следом, по звуку шагов, прибегает медсестра, и Маэля несет еще дальше, зная, как в душе она улыбается. Не в состоянии совладать с собой, он крепче вцепляется руками в латексе, в горшок, и сорванным голосом просит: - И умоляю, уберите эту Терезу! Пока она не приберет волосы с одежды! Стойка, цветы, туфли, она будто издевается надо мной!
  Мизофобия  
яой - Авель Моро

Возраст: 24



  Медсестра не договорила — Авель кивнул ей на слова о прибытии пациента, переводя взгляд с часов на двери. Анита вымученно улыбнулась, поправляя локоны, и шагнула назад, легким движением закрывая дверь. Доктор рефлекторно одернул халат и провел рукой по собранным волосам, убирая торчащие пряди, хотя с его навязчивой опрятностью, свойственной профессии любви к порядку это явление было редкостью.

  Взгляд скользнул вбок, туда, где стоял шкаф со стеклянными дверцами и с зеркалом на его стенке, полки держали на себе разных форм и размеров белые кашпо с салатового цвета растениями, а также всевозможного вида статуэтки, декоративные сувениры — опять же, подарки коллег и знакомых. Самой любимой вещью и несомненно первой привлекающий к себе внимание — фигурка молодого аксиса из лунного камня. Величественное и в то же время грациозное животное блестело сине-сиреневыми переливами, даже при свете обычной лампочки. Недлинные, еще не сформировавшиеся рога с маленькими отростками, округлая шея и тонкие ноги — само выражение изящества и набирающей силу молодости. Но было еще в фигурке и робость, беззащитность, какая только может быть свойственна животному. Порой Авель сравнивал пациентов с аксисом, искал что-нибудь схожее с парнокопытным, но… больше приходящие походили на других животных, нежели на оленя. Они были слишком слабы, чтобы отбиваться от хищников, либо же слишком невежественны и прямолинейны, для благородств.

  Ручка дверей начала поворачиваться с характерным звуком, и Авель отвлекся от любования своего оленя. Интерес вспорхнул в груди большой птицей, словно бы приподнимая самого доктора, притягивая Моро к дверям, резко раскрывшимся из-за сильного движения нервничающего человека… Парень это прям нутром почувствовал, тем же, что мгновение назад в трепете окрылил его, но теперь он тяжело ухнул вниз настолько же неожиданно. Бессилие и боль, запрятанные во взгляде, поза, буквально кричащая о том, что человек способен и готов отступить, но руки — кстати, в латексных перчатках, что бросалось к взгляду — напряглись, продолжая держать ручку, не позволяя всему остальному существу сделать шаг назад. Лица не было толком видно из-за закрывающего его маски, но Авель догадался, что вместе с изогнутыми бровями искажен и рот, хватающий в панике воздуха, и ноздри раздуваются…

  Пациент пошатнулся, ладонь соскользнула с ручек, ослабив хватку. Испугавшись, что он того гляди потеряет сознание, Авель рванул навстречу, но парня уже скрутило и вывернуло, во всех смыслах этих слов… и попавший под раздачу фикус лишь качнул в негодовании листьями. Прибежавшая на шум Анита, вставшая за спиной бедного парня, широко раскрыла рот и вскинула брови, но Авель даже не взглянул в ее сторону. Под кожу холодком пробивалось странное чувство, сжимающее сердце при виде представшей картины. Плевать на цветок, его давно пора убрать подальше от дверей в кабинет. И дело даже не в ответной реакции переволновавшегося организма…

  А увиденные слезы. Потерянность. Горечь от перемалывающей все внутри боли.

   Психотерапевт встречал разных пациентов. Все они плакали. И громко, и тихо, и навзрыд, и счастливо… Но с такой мольбой на него не смотрели, в то время как срывающийся голос повторял о смерти… Даже не говорил, а кричал! И это заставило Авеля опомниться, а не продолжать смотреть в оцепенении и растерянности на будто бы раненное животное, что было готово действительно умереть вот здесь, на его руках.

   — Я прошу вас зайти в кабинет, — собрав уверенность, что уходила капля за каплей, в кулак, Авель жестом указал на стол и стоящие рядом кресла. Вряд ли бы парень сейчас мог сделать самостоятельно и шаг… но Авель и сам стоял как вкопанный, боясь ненароком задеть сжавшуюся фигуру. Это не было брезгливостью, Авель даже не уверен, что именно это. Чуть отошел от дверей пациент, как Моро тенью проскользнул за его спину, ловя на ходу за ручку дверь. Кажется, Анита до сих пор пребывала в шоке, ее глаз даже слегка дергался, да и намакияженное лицо весьма некрасиво исказилось.

   — Анита, расслабься, никто никого не убил, — несколько неловко улыбнулся Авель на непрозвучавшие вопросы. — Перенеси его, — кивок в сторону пострадавшего фикуса, — пожалуйста… и у тебя на воротнике… волос выпал.

   Оставив девушку стряхивать с одежды лишнее, Авель плавно прикрыл за собой дверь, возвращаясь в кабинет. Несколько раз глубоко вздохнув, он повернулся лицом к гостю:

  — Вам получше? Может, воды? — только произнеся это, Авель едва удержался от желания ударить себя по лбу. Он не собирался глумиться, но скорее всего сейчас и будет так выглядеть — сомнительно, что человек, после приступа паники, с мизофобией согласится принять что-то из чужих рук. Но не антисептик же предложить…
  Мизофобия  
яой - Маэль Фармер

Возраст: 21



Больных могут лечить медикаментами - седативными и антидепрессантами, борясь с симптомами, а не с самой болезнью. Терапией, обучая мизофоба справляться со страхами и, кажется, именно последним решил заняться доктор, так опрометчиво предложив воды.
Честно, это даже заставило улыбнуться того, кто сейчас поднимался на дрожащих ногах. Хлопок двери, тем не менее, быстро подавил эту улыбку - они остались наедине. Часто ли это бывало с Фармером?

Парень уже старался не обращать внимания на дрожь и кровь, шумящую в ушах - силы стремительно покидали нервное, истощенное тело.
- Да, а потом мы пожмем друг другу руки и поцелуемся взасос, - вяло отшутился он, стаскивая окончательно повязку с лица и выкидывая ее в близстоящую урну, куда следом полетели и перчатки. Мусорный мешок, пара  фантиков и листы скомканной бумаги - вот и все ее содержимое, к которому Маэль косвенно приложил руку. Настолько ли он был болен, чтоб ему физически не хватало воздуха от одного этого зрелища? Проще прикинуться, что этого нет, привиделось, надеть новые перчатки, и стараться не думать о пылинках, играющих в залитом свете окна. Том, как они проникают с воздухом внутрь, оседая на легких, превращая их одно сплошное скопище.. "Нет, нельзя", - мысленно постарался унять новый нарастающий приступ Маэль, забито смотря на кресло.

В каком из них только сидела та женщина? Возможно, это кресло, справа, оно еще теплое, хранящее температуру ее тела. Возможно, на нем остались отпечатки пальцев, нервно сжимающих подлокотник так, как она сжимала ремешок сумки - сильно, противно, пачкая обивку всем тем, что скопилось у нее, на этих чертовых, белых ручках! Парень буквально сжигал это кресло взглядом, стараясь не думать о том, какой он параноик в глазах этого.. Стерильного дока. Светлый, чистый цвет глаз, светлые волосы, подхваченные резинкой, белый халат. Ни единого пятнышка на одежде, и подозрительной точки на коже, коими, к ужасу Маэля, пестрили его соседи, продавцы в магазинах, прохожие.. И вот теперь в этих глазах читается ступор, отраженный в глазах самого Маэля. Может, за оброненную ранее фразу?

Сглотнув, чтоб хоть как-то отогнать ком в горле, парень, нервно теребя лямку рюкзака, садится в кресло, сгибаясь под натиском собственных мыслей и неловкости напряженной атмосферы, которую хотелось ножом на ломти резать. Его глодал стыд, за устроенный цирк, и неловкость перед доктором, которого он поставил в неудобное положение. Стыд перед девушкой, на которую он накричал, и стыд за цветы. Стыд за то, что тратит время специалиста, с которым враз стало тесно в одной комнате так, что парня прошиб пот. Свесив сумку на колени, он обхватил ее крепче, думая, что сказать.

В конце концов, это его проблемы, что он не может с собой справиться и как это эгоистично - приходить сюда и требовать помощи, да еще и.. Таким образом. - Я прошу только одного, - тихо начал Маэль, опуская взгляд, стараясь не пересекаться им с доктором, - Не превращайте меня в овоща.. Седативные, антидепрессанты - то, что я ем перед тем, как пойти в магазин, пожалуйста, не делайте этого. То есть.., - вздохнув, Фармер замолчал на секунду, собираясь со скачущими туда-сюда мыслями, и доставая бутылку воды из сумки.

- Есть же терапия, борьба со страхами, преодоление и все такое. Пишут: "Постарайтесь выйти из зоны комфорта, и будет вам счастье", но.. Только не препараты, - дрожащими пальцами парень откручивает крышку и делает глоток за глотком, тут-же чувствуя облегчение, - Но я хочу услышать Вас. Узнать, что я еще не совсем потерян.. Ведь не так?
Подняв сомневающийся в собственной надежде взгляд на доктора, сказал Маэль, сжимая пластик в руках.
  Мизофобия  
яой - Авель Моро

Возраст: 24



  — Такой расклад тоже вполне устроит, — пробормотал Авель. Это можно все же считать прогрессом для пациента, таким сильным продвижением, пускай он отшутился. Через рукопожатие человек способен выразить спектр эмоций не хуже, чем мимикой лица. И парень, за чьими действиями не без интереса следил доктор, как раз стал снимать свои перчатки, обнажая истерзанную, красную кожу. От вида в Авеле что-то на миг проскальзывает, кольнув нутро. До какого состояния дошел этот человек… разве он даст пожать ее? А пожмет ли Авель и рискнет навредить руке еще больше… или все-таки ему мерзко? Моро мотнул головой — он давно избавил себя от подобной эмоции в отношении ко своим пациентам. А поцеловаться… стоп, он говорил о поцелуе?! И словно услышав чужие мысли, гость снял маску, показывая на минуту свое лицо, и первым дело, конечно же, Авель посмотрел… зажмурился. Вот и о чем его заставляет думать этот парниша?

  — Прошу, присаживайтесь, — уняв непривычное волнение, предложил Авель и приблизился, минуя взглядом губы клиента. Черт, он забыл спросить у Аниты имя, сразу выпроводив из кабинета. Собеседник так и буравил взглядом кресла. Вообще Авель не очень любил ни тех стандартных стул-кушетка, которые ему часто советовали коллеги, ни больничных стул-стол-стул, которыми словно отграничивали друг друга врач с пациентом. Хотя с диванчиком вполне можно, только Авель предпочитает видеть собеседника, видеть его выражения лица, не упуская никаких деталей. Хотя это тоже трудно — клиенты не всегда рады пристальному рассмотрению чужого человека и чаще расценивают это как осуждение и скрытую, непроизнесенную насмешку. Сейчас, наверное, парень чувствует тоже, беря во внимание то, что произошло буквально несколько минут назад. Моро произошедшему так же удивлен, но как только не реагировали люди, каких только представлений не случалось. Странно будет считать, что это обыденное явление, но… в каком-то смысле так и было.

  Авель сел напротив, не наклоняясь к спинке и не спеша брать со стола доску-планшет, к которой были прикреплены чистые листы бумаги, и ручку. Клиент колебался, не поднимал взгляда. Руки, уже одетые в чистые перчатки, чей латекс скрыл от глаз карминовую кожу, вцепились в сумку, тонкие пальцы заставляли думать о том, что там реально кости под обтягивающей медицинской резиной. Только теперь Авель увидел то, что на фоне всего белого в кабинете сидящий в кресле — как серо-желтое, песочное пятно, блеклое и неяркое. Такое безжизненное, что будь они где-то на улице, Авель не заметил его — просто не зацепился взглядом, а тот сливался с серыми зданиями, с освещенной солнцем дорогой. За опущенной головой и упавшей на лицо челкой такого же безжизненного цвета не видно глаз.

  — Конечно, как скажете, — кивает психотерапевт, с любопытством слушая просьбу. Лекарства… химическое воздействие… несколько не его метод работы. Физиология человека во многом зависит от психического состояния, поэтому прежде стоит работать с этой человеческой стороной — и работать, а не подавлять. Давать человеку понять, что его здоровье зависит от лекарств? И что же с ним будет, когда не станет возможности выпить заветную таблетку? «Он знает, о чем говорит», — и не может не радовать Моро.

  — Да, вы правы — подобные терапии имеются, буквально на каждый случай, — доброжелательно произнес доктор, отмечая осведомленность. Получается, он очень уж отчаянно ищет помощи, если имеет подобного рода информацию. — Вам я могу подобрать свое лечение и заверяю — есть все шансы преодолеть фобии без применения психостимуляторов. Если честно, — Авель задумчиво погладил подбородок, посматривая в сторону, чтобы не вспоминать о недавней шутке, пока парень напротив отпивает из бутылки, — я не думаю, что у вас возникнут какие-либо трудности. Попросить о помощи — уже большой и ответственный шаг. Один момент, — взяв в руки доску, доктор положил ее на ногу, закинутую для удобства на другую, чуть наклонился вперед и продолжил: — Предлагаю для начала познакомиться. Авель Моро, к вашим услугам.
  Мизофобия  
яой - Маэль Фармер

Возраст: 21



- Маэль Фармер,  двадцать один год, - тихо ответил парень, думая об имени дока. Авель Моро - это даже звучало приятно, отдавало лёгкостью и пелось, и вообще отлично подходило этому воздушному, стерильному человеку. Собственное же имя он произнёс так, словно хотел высказать всю скопленную злобу и ненависть на себя. Так, будто буквы, сложенные в это имя, при произношении причиняли противную, ноющую зубную боль.
Зачем, однако, возраст он сказал - неизвестно. Может, на автомате вылетело, а может, он думал, что так и нужно. В конце концов, психотерапевт врач, как и терапевт, и хирург, и те часто уточняли возраст. А ещё вес, рост, частенько прописку и есть ли у паренька кто в голове - так он косился на все рабочие инструменты, находящиеся в кабинете.

"Серьёзно, Маэ, возьми себя в руки!" - отчитав себя, как журят маленького ребёнка за милую оплошность, парень сунул бутылку обратно в рюкзак, и вздохнул, решив, что пора бы успокоиться. Вдох-выдох, настроить себя на позитивный лад, открыть все чакры свету Шивы, поднять бледное личико на доктора и тряхнуть им, смахивая с серо-голубых глаз челку.
- Были ли у вас в практике подобные мне, или я буду вашим первым мизофобом? - Спрашивает тихо Маэль, выдавливая из себя одну из тех дежурных улыбок, мышцы со скрипом поддаются, однако, сколько бы не тренировался парень перед зеркалом - получалось натяжно и неестественно. Словно волосы на затылке собрали в тугой хвост и вместе с ними натянули кожу.. Как в "Люди в чёрном". Однако, пугать доктора Фармер не хотел, просто.. Не часто ему предлагали познакомиться таким вкрадчивым, приветливым голосом. Конечно, это всяко была обманка - никто в здравом уме не стал бы дружиться с больным на голову психом, но так хотелось этому поверить и подыграть, что Маэль не сдержался.
Доктор сидел, сжимая в руках планшет, закинув ногу на ногу, и было в этом нечто.. Такое, чему хотелось подражать. Так же открыто умостить локоть на быльце кресла, закинуть одну ногу на другую и улыбнуться куда менее натяжно, но едва Фармер представлял себя подобным - голова начинала идти кругом.

И все-же, Маэль улыбался. Другое дело, что от этой улыбки мерли насекомые, животные и дети дошкольного возраста, зато она начинала быть искренней. И другое дело, что он себя уже идиотом начал считать, потому что время шло свободнее не становилось, а улыбка ну никак не желала сползать с лица, это уже причиняло боль в скулах, и вообще попахивало страшным. Слишком редко Маэль оставался наедине с незнакомыми людьми (да и вообще людьми), чтоб знать, что сказать и сделать. Казалось, что вот-вот Авель не выдержит, и либо поднимет на смех, либо откажется от этого пациента, покрутив пальцем у виска и выйдет в окно.
"Шива, Шива... Думай о Шиве!"