Об игроке Карма Статистика Персонажи (17) Галерея Достижения (4) Сны

Ямато Дойл


Локация, где находится персонаж - Мы теряем любовь

Имя:Ямато Дойл
Возраст:32
Внешность:Рост выше среднего, светло-голубые глаза, рыжие волосы. Родился в Японии, по происхождению ирландец.
Дополнительная информация о персонаже:???
Подпись:???
Владелец: Персонаж принадлежит Lucifer Rising
Статус: персонажу разрешено публиковать посты

Игровые Посты

Локации, где был персонаж

  Безумный лед 2  
яой - Кимберли Гилмар

Возраст: 24

22:10-02:00/  Кавасаки, Миямэ/ Дом Кимберли/ 2 июня

Необычный. Совершенный. Иной. Нежный и чувственный. Хиде прикасается к нему, а Кимберли постепенно сходит с ума. Его брат - истинное воплощение его любви. Воплощение его страсти, его безумия. Вся похоть отошла на задний план, уступив место волнению. Желание ощутить Хиде всем телом, всей душой, пересилило желание остановиться. Едва рука брата легла на его спину, Кимберли отогнулся назад, содрогнулся и закрыл глаза. Словом "продолжай", вырвавшимся невольно с прерывистым дыханием, Кимберли просил его о большем. Хиде может дать ему это - стоит лишь закрыть глаза на смущение и страх. Дать волю тому, кого Кимберли и жаждал, и боялся каждый раз.

Он уничтожает его. Сейчас, пока смотрит этими серыми глазами, пока прикасается к нему и сбивчиво дышит, он убивает Кима. Ожидание в три года - не шуточное дело. Тут и рассудок изрядно повредился и отправился на пару со всеми тревогами в долгий загул. Свесив волосы, Кимберли опустил голову, руками снял с брата футболку, отбросил ее назад и кончиком языка заласкал торчащий от возбуждения и прохлады левый сосок, правый массируя отчего-то холодной ладонью. Ему уже не хотелось в спальню. Ему хотелось Хиде здесь и сейчас. И пусть остатки разума твердили остановиться, пока есть такая возможность, Кимберли уже попросту не мог. Пусть его остановит Хиде. Только так его можно вразумить.

И, по закону жанра, в самый напряженный момент раздался дверной звонок. Хиде извивался под ласками Кимберли так, что тот, поглощенный им, не сразу обратил на это внимание. И когда звонок стал все более требовательным и напористым, Ким с неохотой оторвался, растерянно посмотрел на брата, пытаясь сообразить происходящее, и, выругавшись на русском матерном, пошел открывать дверь.

На пороге выросла сердитая женщина, лет тридцати на вид. Молодая лицом, японка. Любой бы засиял при виде ее, но Кимберли, побелев, невольно выкрикнул:

- Мама?!
  Мы теряем любовь  
яой - Ямато Дойл

Возраст: 32

Осака, конец марта/ 21:00-01:00

→ Безумный лед 2

Март шел на спад. Вот-вот на улицы Японии рухнет цветками сакуры апрель. Наступит оттепель, жизнь в серых джунглях до умопомрачения прекрасной страны возобновит свой привычный ход. Но пока что за окнами завывала холодная вьюга, лишая жителей островов надежды на теплую весну. Ни весна, ни зима - такая непонятная пора года, во время которой так и хочется лезть на стены, изнывая от тоски и неопределенности.

Жизнь Ямато Дойла протекала в Осаке, в оставленной родителями-ирландцами трехкомнатной квартире в закутке, откуда был виден городской центр. Высокие окна давали много света и кислорода, светлые стены заменяли городские пейзажи, утепленный пол стал лучшей альтернативой асфальту. Если он и покидал свою квартиру, то уходил не дальше торгового центра на цокольном этаже высотки. Реже всего он ходил куда-то дальше.  

Здесь он жил не один. Уже третий год пространство с ним делил тот единственный, кому Ямато был готов посвятить свою жизнь. Его парень, гражданский муж Лестор, бросил свою родину, чтобы остаться с ним. Такая жертва много значила для того, кто даже в Токио по работе выезжал через большое "не хочу". В отличие от него, Лестор работал за пределами квартиры, и по этой причине Ямато всегда ждал его в конце дня. Четыре дня в неделю, с девяти до шести. Порой он уходил так рано, что просыпаясь, Ямато его уже не заставал. А порой, когда приходил, он уже спал. Было время, когда они совсем не виделись. Спали вместе, но не виделись. Это было... Тяжело.

Он сидел на полу в прихожей, подпирая спиной стену у двери, и, уткнувшись лицом в согнутые колени, мял пальцами рыжие волосы и ждал. Рядом дожидался желанного звонка телефон. На его экране сменялось время, мучительно отсчитывая вот уже второй час, как Лестор без предупреждения задержался после работы. Он и прежде грешил подобным; Ямато его не осуждал. Но тогда все было иначе. Он всегда звонил или писал, прекрасно зная, что дома от беспокойства сходит с ума любящий его человек. И всегда в качестве извинений приносил любимое Ямато тя-данго. Это было его персональное счастье, вылившееся в личную муку.

Весь день Ямато провел в беспокойстве. Будучи человеком, в чьей жизни редко что менялось, он впервые ощутил заметные перемены; их ощущение было болезненным. Еще утром, попрощавшись с любимым, он потерял покой. С трудом сосредоточившись на работе, Ямато был вынужден отложить заказ на стол ожидания. Его настроение резко упало. Не то из-за разыгравшегося снегопада, не то из-за ощущения чего-то не того, он не смог найти себе места. Чтобы хоть чем-то занять тело и ум, Ямато вылизал всю квартиру, беспокойно метаясь туда-сюда, решил приготовить для Лестора тако, и ради перца с тортильей - одним из редчайших товаров страны, рискнул выйти из дома и потратить два часа на то, чтобы добраться до соседнего района. Тихая прогулка ничуть не подняла его дух.

"Это происходит все чаще и чаще. Не знаю, чувствуешь ли ты, но мне невыносимо смотреть на тебя, когда в твоем взгляде нет прежней искры. Что случилось? Ты же знал, что я никогда не буду нормальным... В отличие от тебя... я таким родился. Неужто понял, что наша жизнь тебе не по вкусу? Да что за черт?"

Теряясь в мыслях, он поднял голову и посмотрел красными от спонтанных слез глазами на погасший экран телефона. Тишина. Тело содрогалось от невыносимой тоски, в груди щемило, под ложечкой сосало от голода. От беспокойства накатывала сонливость, подгоняемая мерзопакостной погодой. Завернувшись в белый плед поплотнее, Ямато сжался и прильнул головой к стене. В тишине он слышал мерный ход тихих часов в гостиной, редкие, вызывающие дрожь в сердце, шаги в коридоре и металлический скрежет лифта, голоса соседей, лай их собак... Экран снова осветился. Девять часов. Уже три часа прошло. Обратив на время безразличный взгляд, Ямато закрыл глаза и моментально заснул на месте, успев лишь подумать, что такие ожидания уже надоели ему.  
  Мы теряем любовь  
яой - Лестор Фейн

Возраст: 34
Возраст: 34

Осака, конец марта/ 21:00-01:00

  Солнечное затмение в жизни наступило не сразу, оно медленно приближалось день за днем, пока окончательно не спрятало светило за большим черным ртом, пожирающим жизнь Фейна. Прибыльная работа в Англии превратилась из кучера в крысу, как только он пересек границы Японии и остался в ней навсегда. Сущие гроши вытекали сквозь пальцы. Он почти жил за счет любимого человека.

  А любил ли его Ямато? Лестор сам затянул его в круговорот страстей, первым поцеловав, первым признавшись в любви, первым проложив дорожку от его сердца до сладкого стона. Может, если бы не его напористость, у них бы ничего не вышло? А что, если Ямато ответил ему, испугавшись одиночества в стране, где геев презирают и закрывают перед ними все двери?

  Без пяти шесть. Фейн свернул казуальную игру, за которой убивал время и нажал кнопку выхода из системы. Компьютер погас, облегченно выдохнув. Теперь нужно решить другие дела… личные… Он вышел из компании, чуть не столкнувшись, нос к носу с Кику, молодой девушкой, скромно пробующей второй месяц пробраться в пустой кусочек его сердца. Нужно попрощаться с ней, одаривая самой теплой улыбкой из всех возможных…

  Зазвенели ключи, входная дверь квартиры открылась. Лестор сделал шаг вперед и замер: у стены его ждал спящий киндер-сюрприз. Он скинул куртку, ботинки и потянул на себя обертку-плед. Год назад зацеловал бы Ямато на месте - и это была бы только прелюдия, а сейчас – сейчас поднял на руки и понес в комнату, надеясь не разбудить по дороге. Ему не хотелось разговаривать, не хотелось обнимать, вообще ничего не хотелось.  Только, может быть, вернуть то расстояние, что было между Ними.
  Мы теряем любовь  
яой - Ямато Дойл

Возраст: 32

Осака, конец марта/ 21:00-01:00

Ямато не помнил ни как он заснул, ни как проснулся. Его обволакивало тепло, окружал любимый запах. Сквозь сон он чувствовал дорогие руки и слышал шаги. Присутствие Лестора рядом с ним вызывало двоякие чувства. И тепло в сердце от его возвращения, и щемящая обида в груди за то, что он посмел оставить его одного и даже не предупредить, настолько сильно вцепились в Ямато, что он просто ждал, пока его опустят на кровать, не подавая вида. И едва его тело коснулось мягкой постели, мужчина протянул руки, обвил ими шею Лестора и притянул того к себе.

- Мерзавец, - не открывая глаз, почти беззвучно процедил он, а затем впился в губы парня крепким поцелуем.

Как они до такого дошли? В какой момент Ямато осознал, что такие разлуки лишь вредят их некогда прочным и надежным отношениям? Казавшиеся внешне дорогой вазой, они оказались сделаны из хрупкого фарфора. Ссоры, недомолвки, недопонимание, трудности - все оставило на ее лакированной поверхности свои трещины. Те постепенно стали длиннее и глубже, и вот-вот, казалось, эта ваза расколется на мелкие части... И что останется? Одни лишь черепки.

Смириться с истиной Ямато до последнего не желал. Все еще, не разрывая поцелуя, он надеялся на то, что они вернут прежних "их". Он так же надеялся, что в их отношениях он единственный чувствует перемены. В конце концов, мнительности ему не занимать. Когда Лестор появился в его жизни, она развернулась в лучшую сторону. Вместо того, чтобы отчаяться после неудачных - мягко сказано, - отношений, пойти на все четыре стороны и опуститься до уровня дешевой шлюхи, Ямато вернулся к жизни и смог снова полюбить. И вот опять?

"Неужто дело снова во мне?"

Ямато открыл глаза и посмотрел на Лестора. Есть что сказать тому? Хочет ли он прекратить поцелуй и покинуть комнату как можно скорее? Даже если хочет, он ему не позволит ему этого. Ямато плотнее сжал руки за его спиной и что есть сил закусил нижнюю губу, потянул на себя, не закрывая глаз и не расцепляя рук. Лишь ощутив привкус крови на языке, он удовлетворился и разжал челюсти.

Теперь он смотрел на него в полумраке опухшими от слез глазами и молчал. Лестор сам все понимал.