Об игроке Карма Статистика Персонажи (22) Достижения (4) Сны

Камиль де Санто


Локация, где находится персонаж -

Имя:Камиль де Санто
Возраст:26
Внешность:???
Дополнительная информация о персонаже:???
Подпись:???
Владелец: Персонаж принадлежит Кизуна Кагами
Статус: персонажу разрешено публиковать посты

Игровые Посты

Локации, где был персонаж

  ?FRAMEWORK?  
яой - Камиль де Санто

Возраст: 26

Особняк на острове Гернси/ 12 июля/ 07:00-10:00

Вход в игру

Одичалый остров в Ла Манше уже третий день терроризировали не по-июльски холодные ветра. Как они нашли его? Даже люди нередко терялись по пути сюда. Как готический храм, он воздвигнут над проливом неприступной крепостью, полной загадок и сюрпризов. Запертый здесь как церковный божок, Камиль де Санто в очередной раз сидел в кресле у окна молодого особняка и без толики интереса читал последние новости в местной газете. Жители местного городишки не меньше его обеспокоены внезапным ухудшением погоды, а особо предприимчивые из них уже успели построить ряд теорий, каждая из которых безумнее предыдущей.

- Сумасброд, - бросил он вслед с презрением полетевшей на изысканный столик газете и расслабился в кожаном кресле.

Освободившаяся рука потянулась за фигуристым бокалом с дорогим бурбоном, как на пороге открытых дверей комнаты за его спиной появился дворецкий Мишель С. - англичанин средних лет, образцово-показательный экземпляр дворецкого.

- Господин де Санто, барон Н. желает аудиенции, - услышал он его опрятный зрелый голос.

Камиль лениво махнул рукой и поднес к губам резной край бокала. Дворецкий прошел четким шагом к нему и протянул серебряный поднос со вскрытым ножом письмом-просьбой.

- Что на этот раз? - едва смочив губы, сухо поинтересовался Камиль. Он отставил бокал и взял в руки конверт. - Я предупреждал его о вмешательстве в мои дела. Пока я здесь хозяин, ноги его не будет на острове.

Он развернул письмо.

- Барон желает справиться о состоянии молодого наследника, - доложил Мишель. - Более того, он убежден, что Вы скрываете настоящие причины заболевания господина.

- Я вижу, - лениво отозвался Камиль, скользя взглядом по строчкам письма, вычерченного таким приторно-сладким почерком, что во рту невольно стало омерзительно сухо. - Пошли ответ.

Камиль шумно поднялся из кресла и небрежно бросил конверт на поднос, напустив на лицо еще больше недовольства.

- Что писать, господин? - мягко поинтересовался Мишель.

- Пусть знает, что коль решится против моей воли наведаться на остров и приблизиться к особняку, - четко и с особой интонацией проговорил Камиль, - это будет его последний визит сюда.

А ведь и не придерешься. Камиль сухо кивнул дворецкому на дверь и, не дожидаясь его ухода, подошел к высокому окну. Ему открылся поразительный вид: бушующий прибой разбивался о скалу, а над ним, разлегшись пред Камилем как на ладони, простирался хмурый хвойный лес. Окно было так близко к обрыву, что хотелось сделать шаг и ласточкой порхнуть спиной навстречу острым кронам елей. Пронзенное насквозь тело уже никогда не почувствует боли, а опустевший взгляд больше не увидит этих лукаво хмурящихся небес.

Полыхнул огонек серебряной зажигалки. Затянувшись раскаленным дымом сигары, Камиль невольно поморщился. В носу засвербело, а легкие обожгло как от непривычки. Он вытащил сигару и закашлялся. Громче, рывками, с хрипом. Начав задыхаться, Камиль вытащил из внутреннего кармана пиджака платок и сплюнул на него кровь. Во рту осел неприятный металлический привкус.

На миг голова закружилась и взор помутнел. Пятно крови было таким ярким, что невольно резало глаза. Свернув и вернув на место платок ловким движением руки, Камиль вытер губы и вызвал слюну, чтобы поскорее избавиться от привкуса. Он вернулся к столику и потушил сигару о хрустальную пепельницу-кобру.

- Как ты живешь с этим?.. - пробубнил он в пустоту и быстрым движением руки опустошил бокал с бурбоном.

Приятный приторный вкус и ударивший в ноздри алкоголь избавили его от паршивого металла и сбавили чувство голода. Вспомнив о времени, Камиль взглянул на настенные часы и прикинул, что завтрак вот-вот подадут. А, значит, пора будить его...

ЗВЯК!

По холлу разнесся оглушительный грохот падающей посуды. Невольно вздрогнув, Камиль поспешил выйти. На второй этаж уже торопилась старшая горничная Роза А., а двое ее подчиненных испуганно выглянули со стороны кухни. Завидев их, Камиль бросил им:

- Не о чем тут беспокоиться, дамы. Продолжайте свою работу.

Столкнувшись с ним лицом к лицу, девицы спешно откланялись. Видеть господина ранним утром горничным их статуса не положено. Камиль не был помешан на правилах, но так же и не был любителем смотреть на посторонние лица. Чем меньше народу - тем меньше сумасброда, считал он.

Звук доносился со второго этажа. Поднявшись вслед за Розой, Камиль застал крайне редкую картину. У крайней комнаты, самой большой на втором этаже, было трое: бунтующая Роза и причитающая служанка, ею отчитываемая, спешно собирающая посуду, и рассевшийся на полу не то от неожиданности, не то в замешательстве, Джосселин.

- Ты куда вообще смотрела? Зачем ты вообще сюда в такую рань сунулась? Немедленно убирайся и с глаз моих долой! - буйствовала дикая Роза.

Не в силах наблюдать это без улыбки, Камиль направился к ним, дав знать о себе:

- Все в порядке, дамы? Уверен, с этим мы справимся сами.

Роза А. замолчала, служанка (кажется, ее имя Вероника), прикусила язычок и резво ускользнула, не поднимая стыдливого лица на господина. Встретившись с Розой взглядом, Камиль мягко кивнул ей через плечо.

- Ступай. Пусть твои подчиненные поторопятся с завтраком. Его Высочество уже встал.

- Да, господин, - сухо ответила Роза и обернулась к Джосселину. Поклон. - Простите за беспокойство, господин.

И, стуча каблучками, она направилась к лестнице. Камиль направился к Джосселину.

- Ты в порядке, Джесси? - мягко, даже по-любовному, спросил он и нагнулся, протягивая руку. - Уверен, ты все мне объяснишь.



  ?FRAMEWORK?  
яой - Джосселин Кавелье

Возраст: 22

Особняк на острове Гернси/ 12 июля/ 07:00-10:00

Испуганно, словно дикий зверь, что неожиданно для самого себя попал в ловушку, Джосселин следил за перепалкой двух горничных, не отрывая от них взгляда ни на секунду. Он чуть сгорбился и вжал голову в плечи, чувствуя себя таким образом хоть немного в безопасности.

Хотелось сбежать как можно дальше или же вернуться в комнату и запереться в ней, дабы прийти в чувство и с уже трезвой головой начать размышлять над сложившейся ситуацией, однако в данный момент это оказалось непозволительной роскошью по одной простой причине – он не мог пошевелиться. Страх парализовал не только все тело, но и отчасти завладел сознанием, не давая Селину думать ни о чем, кроме этой чертовой красной вазы и мельтешащего перед глазами изумрудного кулона.

«Эти цвета… всегда были такими?.. Но почему же я не замечал этого раньше? Ведь остальные…» - мысль оборвалась на середине, стоило Джосселину услышать голос за своей спиной. Этот голос не просто поспособствовал скорейшему уходу обеих шумных особ,  он был настолько знакомым, что на некоторое время вывел из прострации, а этот выход, в свою очередь, наконец вернул работоспособность ранее скованным мышцам.

Селин вздрогнул, проморгал глазами и медленно развернулся в пол-оборота, чтобы увидеть того, кто оказался его спасителем.

- Камиль… - само по себе сорвалось с пересохших от волнения губ, - Д-да, я в порядке…

Дрожащие пальцы потянулись к руке Камиля, дабы принять предложенную помощь, но Джосселин вдруг неожиданно отдернул руку и попятился назад, непонимающим взглядом всматриваясь в знакомое и одновременно совершенно чужое лицо.

«Я… я знаю его… или нет?.. Я ведь сам произнес его имя, я помню его… должен помнить… Боги, что же все-таки происходит?..»

Страх и зарождающаяся вновь паника больно сдавили грудь, неприятным, до жути омерзительным комом встали в горле и целиком и полностью завладели рассудком.

Послышался тихий всхлип.

Селин, наткнувшись на твердое препятствие в виде стены, тут же вжался спиной в холодную поверхность и крепко обнял собственные колени, плотно прижимая их к груди. К глазам медленно подступала солоноватая влага и, как бы сильно он не жмурился, сдержать поток слез ему не удалось.

- Где… я? – еле слышно, практически одними губами прошептал Джосселин и поднял заплаканные, почти невидящие из-за слез глаза на Камиля. – Кто… кто ты?.. И… кто же… я?..

Не дожидаясь ответа, он закрыл лицо обеими руками и часто замотал головой, наивно предполагая, что таким образом сможет отогнать от себя дурные мысли и вернуть самообладание.

Увы. Становилось лишь хуже.

Попытки разобраться во всем самостоятельно привели только к тому, что Селин, с огромным трудом сдерживаясь, чтобы не зарыдать в голос, захлебывался собственными слезами и трясся так, будто долгое время находился на холоде.

И по воле судьбы, которая словно откровенно издевалась над ним, в коридоре снова появилась та самая горничная со своим злосчастным ярким кулоном. Кажется, она что-то забыла или обронила, но Джосселин этого уже не услышал. Поднявшись на ноги, он побежал в сторону лестницы, случайно задев плечом Камиля при попытке побега.  

«Выход… где здесь… выход?..» - мысль, что крутилась в голове, как на повторе, заставляла Селина не впадать в отчаянье раньше времени. Вот только каким образом сможет помочь побег из этого дома – Селин не понимал. Сейчас он руководствовался лишь желанием покинуть давящие на него стены. Однако, случиться этому было не суждено.

Массивные белые двери – единственный шанс на спасение – оказались заперты.

- Господин, куда Вы собрались? – спокойным, но не без ноток беспокойства тоном проговорил дворецкий, что неожиданно возник за спиной своего господина.

- Куда я… собрался?.. – голос Джосселина заметно осел и слегка охрип от рыданий. Он шокированным взглядом посмотрел на дворецкого, словно даже не понимая сути вопроса.

«А действительно… куда мне идти?» - Селин издал нервный смешок. Затем еще один, и еще пока это не переросло в новый приступ, на этот раз истерический. Он не обращал внимания на собирающихся на этаже прислуг, что были привлечены странным смехом, перемешанным с рыданиями, лишь скатился по стене, отдавая себя во власть истерическому припадку и будто бы полностью выпадая из реальности.
  ?FRAMEWORK?  
яой - Камиль де Санто

Возраст: 26

Особняк на острове Гернси/ 12 июля/ 07:00-10:00

Вопреки всему, к чему Камиль привык за время жизни в особняке, Джосселин повел себя крайне непредсказуемо и даже пугающе. Он уже готов был принять его руку. Когда он к нему тянулся, в его глазах Камиль видел то, что любил в нем: веру в то, что рядом с ним родной человек. Но этот взгляд моментально и весьма неожиданно сменил другой, резкий, напуганный, полный сомнений. Едва Джосселин убрал свою руку от его, чуть ли не как от огня, Камиль понял, что произошло.

Он замешкался и не сразу убрал протянутую руку. Джесси буквально забился в угол как напуганный зверь и неконтролируемо заплакал. Пораженный и смятенный, Камиль не знал, как реагировать. Он не мог ни спину выпрямить, ни слова вымолвить. На рыдающего Джосселина он смотрел с, как ему показалось... жалостью?

Его губы дрожали в рыданиях. По их движениям Камиль смог прочесть лишь: "Кто ты?". На миг ему показалось, что от сердца оторвалось что-то тяжелое и безвольно ухнуло вниз. "Кто я?" - спросил себя Камиль, теперь уже с недоумением смотря на юного Джосселина. - "Это я-то кто?".

Такой поворот событий не вписывался ни в его планы, ни в обыденное утро особняка. Камиль выпрямил спину и свысока посмотрел на Джесси, ожидая очередной реакции. Она не заставила себя долго ждать. Растерянность и испуг сменились резким животным страхом. Вмиг Джосселин сорвался с места и пулей пролетел мимо Камиля - тот едва успел заметить, и помчался по коридору. Камиль среагировал запоздало, развернулся и попытался поймать убегающего мальчишку за руку, но в глаза бросился новый цвет. Горничная вернулась, сверкая своим ярким кулоном. Что она тут забыла, черт возьми?

- Джесси! - бросил он вслед мальчишке и, чувствуя закипающие эмоции, быстрым шагом направился за ним. Поравнявшись с вжавшейся в стену девушкой, он окинул ее раздраженным взглядом. - Сними и больше не надевай свой кулон. Ты поняла меня?

- А? - растерялась девушка и схватилась за подвеску.

Не дожидаясь ее ответа, Камиль свернул к лестнице и вышел в холл.

Поведение Джосселина подняло на уши всех тех обитателей особняка, кому было не лень высунуть свои носы в холл. Джесси как помешанный бился в парадную дверь, напомнив Камилю о том, о чем ему не стоило забывать.

"Как же я беспечен..." -подумал он и начал спуск по лестнице.

- Мишель, - бросил он дворецкому по пути вниз, - я разберусь. Ступай и займись делами. И ворон своих забери. Здесь нечем любоваться.

Обернувшийся к нему дворецкий склонился.

- Да, господин.

В холле началось движение: появление Камиля заставило всех исчезнуть буквально в один миг. Дождавшись ухода дворецкого, Камиль вырос над Джосселином, неспешно наблюдая за его поведением. Юноша бился в тихой истерике, не то смеялся, не то рыдал. Казалось, еще немного, и Камилю придется связать его. Успокоить напуганного зверя всегда сложно. Чувствуя страх, зверьки всецело отдаются ему и отказываются слушать голос разума. Такой сильный, всепоглощающий и беспощадный инстинкт теперь овладел и его принцем.

- Джесси, - как можно мягче позвал его Камиль. - Джосселин.

Как и ожидалось, на свое имя юноша реагировал, но не спешил успокаиваться. Камилю стало не по себе. Ощутив тяжесть в теле, он опустился перед ним на пол, не щадя дорогой костюм, и мягко уткнулся лбом в его колени.

- Прости меня, - так тихо, чтобы его услышал только Джосселин, заговорил Камиль. - Прости меня, мой принц. Мне стоило остаться с тобой в тот день, когда все случилось. Это моя вина. Не пойди ты за мной, ничего бы не произошло.

Он поднял на него полный сожаления и боли взгляд, обнял руками его колени и опустил на них голову. Так он смог смотреть ему в глаза. Зрительный контакт всегда помогает усмирить страх.

- Если тебе все кажется странным, то просто скажи. Скажи, ты чувствуешь, что я опасен? Чувствуешь, что я чужой? Если так, то оттолкни меня. Если нет...

Продолжать Камиль не стал, позволив Джосселину самому решать, что делать. Но в качестве помощи он поглаживал его колено пальцем и не отводил от него взгляда.

- Джесси... Джесс. Селли, - мягко, тихо звал он его, как гипнотизируя. Только он так его звал, и Джосселин должен это помнить. Должен.
  ?FRAMEWORK?  
яой - Джосселин Кавелье

Возраст: 22

Особняк на острове Гернси/ 12 июля/ 07:00-10:00

- Джесси. Джосселин, - когда юноша услышал свое имя в первый раз, он инстинктивно прижался к стене еще сильнее, так, будто желал пройти сквозь нее или же вовсе в ней раствориться. Селин вцепился в свои колени, стискивая их руками до тянущей боли в мышцах и эти болезненные ощущения постепенно начали приводить затуманенный страхом разум в чувство.

Однако, продлился момент просветления не долго.

«А что если эта боль… ненастоящая?..» - предположение, высказанное внутренним голосом, чуть не породило новый приступ истерики, но помешало этому неожиданное приближение, а затем и мягкий, успокаивающий голос человека, которому хотелось всецело доверять.

«Простить? Но за что?.. Что именно случилось?.. Куда я… пошел? И самое главное… когда?..» - как бы отчаянно Джосселин ни пытался задать эти вопросы вслух, у него не получалось это сделать. Слова застряли в горле, встали в нем объемным комом, не только мешая юноше говорить, но и заметно усложняя процесс дыхания. Все, на что он был способен сейчас – это судорожные вздохи и громкие всхлипы, смешанные с неразборчивыми отрывками одному ему известных фраз.

А Камиль тем временем продолжал говорить.

- Если тебе все кажется странным, то просто скажи. Скажи, ты чувствуешь, что я опасен? Чувствуешь, что я чужой? Если так, то оттолкни меня. Если нет... – ответом послужило отрицательное покачивание головой. Джосселин бы никогда не оттолкнул его. И не только потому что едва мог пошевелиться. Юноша чувствовал, что этот человек был не просто близким, Камиль являлся для него центром всей чертовой вселенной, вот только… настолько это вселенная реальна?..

- Джесси... Джесс. Селли, - мягкий родной голос вновь позвал его и на этот раз Джосселин нашел в себе силы, чтобы ответить.

- Камиль… - Селин невольно улыбнулся и заглянул в глаза напротив. Дрожащая рука легла на щеку Камиля и юноша осторожно, будто чего-то опасаясь, провел подушечкой большого пальца по скуле.

Серия глубоких вдохов и выдохов помогла успокоиться окончательно. Теперь Джосселин был уверен в том, что он не один – Камиль поможет разобраться во всей сложившейся ситуации, сможет объяснить все и не оставит его одного. По крайней мере, Джесс на это надеялся.

Спустя некоторое время дрожь ослабла и движения стали чуть более уверенными. Селин любовно огладил щеку Камиля тыльной стороной ладони, а после зарылся пальцами в волосы, начиная перебирать мягкие темные пряди.

Но слишком много было вопросов, ответы на которые он был найти не в состоянии. Слишком много несостыковок, моментов, которые вызывали сомнения. Слишком сильным было ощущение, что все это время жизнь в поместье была насквозь пропитана ложью.

Взгляд голубых глаз постепенно наполнился холодом и злостью.

- Ты сказал, чтобы я не молчал, если мне все кажется здесь странным. Так вот… - юноша выпрямился и, из-за того, что голова Камиля находилась на его коленях, Джосселин посмотрел на молодого мужчину свысока, выгибая тонкую светлую бровь и слегка прищуриваясь. – Скажи мне, Камиль… В моей комнате разве никогда не было балкона?

Селин, не дожидаясь ответа, кивком указал на небольшой круглый столик из камня и, тихо усмехнувшись, продолжил:

- Здесь стояла статуэтка. Массивная, тяжелая, то ли из бронзы, то ли из какого-то другого металла. Где она? – юноша слегка склонил голову набок и, выдержав небольшую паузу, довольно резким движением вынудил Камиля убрать голову с колен, тут же поднимаясь на ноги. – Куда исчезла горничная, которая работала здесь очень долго? Блондинка, кажется, с зелеными глазами… Кстати о зеленом…

Джосселин обошел Камиля и опустился в кресло, закинув ногу на ногу и подперев щеку рукой.

- Тебе нравится новая подвеска нашей горничной?
  ?FRAMEWORK?  
яой - Камиль де Санто

Возраст: 26

Особняк на острове Гернси/ 12 июля/ 07:00-10:00

Джосселину понадобилось всего несколько секунд, чтобы заполучить премию в области театрального искусства. Камиль с циничным удовольствием наблюдал за тем, как постепенно меняется выражение лица юного Джосси. Как пелена холода застилает его голубые глаза, а лицо каменеет, движение пальца на его щеке становится все бесчувственнее и грубее. Из забитого щенка он моментально превратился в уверенного пса.

"Ну, наконец-то. Я думал, это никогда не закончится", - не подавая вида, что ему нравятся эти метаморфозы, подумал Камиль.

Он наблюдал за ним. Джосселин говорил все увереннее, словно сам верил своим словам. Следуя за ними, Камиль посмотрел на каменный столик. Четыре вопроса, заданные ему, моментально отозвались эхом ответов в его голове. Едва прозвучал последний, Камиль растянулся в довольной улыбке.

Джосселин сидел аки шут на похоронах. Потрепанный, залитый слезами, но пытающийся показаться угрожающе-серьезным. Более нелепой картины Камиль еще не наблюдал. Это утро определенно предвещает интересный день и не менее интересный - вечер. Если обычно все было тихо да гладко, сегодня что-то пошло не так. И на то была причина.

- Ах, Джесс... Наконец-то ты в себя пришел. Я боялся, что ты так и будешь носиться туда-сюда как бабочка от сачка, - все еще тихо, но уже более уверенно ответил Камиль. Он подошел к креслу с Джесси и наклонился к нему, с улыбкой прижался своим лбом к его, и закрыл глаза. - Уже неделя прошла, мой принц.

Замолчав, он выпрямился и свысока посмотрел на растерянность в глазах Джосселина. Не дав ему и слова сказать, Камиль скосил взгляд на столик.

- Статуэтка... Стоит спросить у Мишеля. Я попросил его убрать все тяжелые предметы, которые только можно поднять. Честно признаться, я даже не знаю, было ли тут что. Из-за тебя я давно вокруг ничего не замечаю, - он ненадолго замолчал, безразличным взглядом смотря на пустое место на столике, и продолжил:

- Горничная... Я понял, о ком ты. Война закончилась, ее отец вернулся домой. Я отпустил ее в Лондон к семье. Остальные остались, но двое девушек и наш садовник тоже скоро уедут. Что касается их украшений - я не обращаю на них внимания. Ни цвет, ни форма, ни тип. Это все под ответственностью Мишеля. Если хочешь такую же подвеску, - Камиль легко ухмыльнулся, - то попроси и я куплю. Согласись, забирать украшение у девушки даже для мужчины твоего статуса - дурной тон.

И остался незакрытым лишь вопрос о балконе. Камиль перевел дух и протянул руку к Джессу, чтобы снова коснуться его волос. Опять предвидя все, что он хочет ему сказать, Камиль заговорил:

- Несколько дней назад из-за хлипкой конструкции твой балкон обвалился. Я ждал, пока ты придешь в себя, чтобы позвать каменщика восстановить его, - голос Камиля заметно осел и он кашлянул. Горло отозвалось болью. Разглаживая неловкость, он приблизил свое лицо к лицу Джосселина и мягко сжал пальцы на его затылке. Когда он заговорил, его голос звучал по-обычному мягко. - Если твое любопытство удовлетворено, мой юный принц, то почему бы тебе не привести себя в порядок и не спуститься в столовую, раз ты уже не то, что ходить - бегать зайчиком можешь. Там и поговорим. Хорошо?

Он вопросительно шевельнул большим пальцем на его затылке, включая регулятор нежности в своем взгляде на максимум. Не хватало еще, чтобы Джоселину привиделся подвох или, чего хуже, он просто не поверил его словам. В его нынешнем состоянии это ни к чему.
  ?FRAMEWORK?  
яой - Джосселин Кавелье

Возраст: 22

Особняк на острове Гернси/ 12 июля/ 07:00-10:00

Джосселин надеялся, что услышанные ответы помогут во всем разобраться и сложить разбросанные повсюду частички пазла воедино, дадут хоть малейшее представление о том, что же все-таки происходит, но увы… После первой произнесенной Камилем фразы вопросов стало гораздо больше и Селин с трудом подавил желание устроить допрос с пристрастием.

«Неделя?.. Что это, черт возьми, значит?!»

На лице юноши, буквально с мгновение назад таком уверенном и серьезном, проскользнуло искреннее недоумение. Камиль же оставался невозмутимым. Говорил твердо, подкидывал все больше пищи для размышления и, не позволяя проанализировать услышанное и задать вопросы, давал все новые и новые ответы. Несколько, к слову, сомнительные по мнению Джосселина, однако озвучивать свои мысли он не стал, все же, Камилю он, как никак, верил.

«Со статуэткой и горничной мне все ясно… Но… если балкон осел, то куда же подевалась дверь?..» - закончить свою мысль Селин не успел. Вздрогнув, он несколько испуганно посмотрел на Камиля, явно обеспокоенный его кашлем.

- Ка… - юноша потянул руку к лицу напротив и тут же пресек свой порыв, возвращая конечность в прежнее положение. - …миль. Надеюсь, что ты в порядке, иначе придется приглашать врача.

«Нет. Я слишком долго позволял себе быть слабым. Нельзя, чтобы кто-то вновь видел меня таким. Даже ты.»

Эмоциональное потрясение, как последствие истерических приступов Селина, наложило весомый отпечаток на его поведении. Настроение менялось словно по щелчку пальцев и контролировать этот процесс юноша был не в силах. Сейчас Джосселин пытался выглядеть хоть немного уверенным, но легкая дрожь в руках и все еще растерянное лицо говорили все сами за себя. Все-таки, Джесс был очень сильно напуган.

Довольно резким, даже несколько грубым жестом Джосселин убрал руку Камиля от собственной головы и слабо оттолкнул его, поднимаясь с кресла.

- Более чем удовлетворено. Спасибо, - сухо кивнув головой, юноша направился к лестнице, но, прежде чем сделать шагнуть на первую ступень, остановился, бросая через плечо. – И да… подвеска горничной, кстати, золотая. Ты ведь прекрасно знаешь, что я ненавижу золото.

Хмыкнув, Джосселин спешно поднялся на второй этаж, направляясь прямиком в ванную комнату. Камиль сказал ему привести себя в порядок, верно? Значит, подождет немного. Спешить все равно некуда.

Однако, в ванной Селина ждал крайне неприятный сюрприз. Снова эта горничная. И этот кулон, за столь короткий срок ставший ненавистным. По всей видимости девушка, растерянная и нагруженная своими обязанностями, забыла о приказе Камиля или же в порыве храбрости проигнорировала его, ибо изумрудная подвеска до сих пор красовалась на её шее, действуя на Джесса, как красная тряпка на быка.

- Что ты здесь делаешь? – прошипел Джосселин и, абсолютно теряя над своими действиями контроль, медленно двинулся в сторону юной особы, заставляя ее вжаться спиной в стену.

- Г-господин… я… - девушка начала было говорить, еле слышно и заметно запинаясь, но юноша тут же оборвал её, с презрением прошипев:

- Убирайся. И даже не смей попадаться мне на глаза, - в один миг тонкая цепь была сорвана с девичьей шеи. Горничная испуганно вскрикнула, за что получила удар наотмашь по щеке и тут же была вышвырнута из комнаты. Украшение было брошено в урну, а Джосселин, закрыв дверь, как можно скорее включил воду, не желая слышать рыданий юной особы. И вскоре он зарыдал уже сам.

Злость и гнев отпустили Джесса только тогда, когда он опустился в теплую воду. На самом деле он даже и не понял толком, что произошло. Сейчас же Селин, судорожно дыша и вытирая слезы, осознавал, насколько глупо и мерзко поступил, но пересилить себя и извиниться перед прислугой он не мог. Возможно, он попытается позже или же, на крайний случай, поговорит в будущем с Камилем о повышении жалования девушки.

Около получала Джосселин провел за водными процедурами, но большинство этого времени, после того, как успокоился, он просто дремал. Думать сейчас о чем-либо не хотелось совершенно, тишина и мирный плеск воды оказывали столь успокаивающий эффект, что юноша с огромной радостью прямо сейчас направился бы в свою комнату и, развалившись на кровати, отправился в царство Морфея, однако день только-только начался и проспать его было бы, как минимум, глупо.
Поэтому Селин, нехотя покинув оплот гармонии, в накинутом на полувлажное тело халате прошел к себе, дабы переодеться.

В конечном итоге в столовой появился он только где-то через час после своего эффектного ухода, сразу же усаживаясь за стол с невозмутимым видом, будто провел за сборами всего несколько минут.
  ?FRAMEWORK?  
яой - Камиль де Санто

Возраст: 26

Особняк на острове Гернси/ 12 июля/ 07:00-10:00

Джосселин Кавелье - его подопечный. Камиль повторял это себе всякий раз, как хотелось проехаться ладонью по его милому, но не по годам дерзкому лицу. Хамло и нахал, зачастую не замечающий того, насколько он высокомерен. Но Камиля не приходилось просить терпеть его. Он по-настоящему любил Джосси и добровольно терпел все унижения с его стороны. И его пронзительный холод - самое жестокое из них.

Единственное, что удерживало Камиля от обиды - положение юного принца. Он мог позволить ему не верить себе, подозревать в чем-то себя и даже унижать своим поведением, однако как долго - он не знал. А пока длилось время смирения, Камиль мягко позволил ему уйти. Едва Джесс скрылся, он бросил раздраженный взгляд на пустой столик. Немного посомневавшись, он довольно пробормотал себе под нос:

- Значит, прогресс? И радостно... и грустно.

***

Обычно так не делалось. Напротив, так вообще никогда не делалось ни в одной приличной знатной семье. Но Камиль де Санто был исключением. Пользуясь тем, что в особняке к нему все относятся чуть ли не со страхом, он спустился в комнаты прислуг, собрал всех свободных девушек и потребовал снять украшения и больше не появляться в них на глазах юного господина. На их немое недоумение он мягко ответил, что Джосселин проходит через стадию, на которой все яркие вещицы становятся основными раздражителями. Девушки, как и требовалось, послушали его.

До завтрака оставалось менее получаса, но Джосселин еще не спускался в столовую. Устав ждать его, Камиль попросил принести трапезу, едва юный господин спустится, а сам вернулся в свою комнату.

Здесь он осмотрелся. Все, как положено, здесь чисто и свежо. Ничто не вызывало ни подозрений, ни чувства недостатка. Но при закрытых балконных дверях здесь было холодно, словно центральное отопление обходило эту комнату стороной. Так, во всяком случае, казалось Камилю.

Он вдохнул полной грудью, содрогнулся от холода, а затем, пошатнувшись, упал спиной на дверь. Левое легкое пронзила мимолетная боль, оставив после себя отвратительный осадок. Он подкатил к горлу и Камиль закашлялся, постепенно сползая по двери вниз. Раздирая горло до слез, мужчина и не сразу заметил, как испачкал кровью руки и, возможно, ткань брюк. То ли от пережитого за несколько секунд шока, то ли от осознания своего положения, Камиль уткнулся лбом в колени и просидел так до самого завтрака.

***

Переодевшись в белый костюм со строгим черным жилетом, Камиль спустился вниз аккурат перед приходом Джосселина. Испачканный кровью костюм от передал камердинеру Виктору на чистку. Повстречав по пути в столовую экономку Розу, он поинтересовался Джессом. Со слов девушки, юный принц еще не покидал своей комнаты. Получив от нее заверение в том, что беспокоиться на его счет не стоит, Камиль со спокойной душой стал ожидать его прихода.

Джесс появился так, будто ничего и не было. Совсем ничего. Ни слов приветствия, ни вопросов - просто сел на свое привычное место во главе стола. Сидя по правую руку от него, Камиль держал в руках недочитанную газету и смотрел на него с подозрительно легкой улыбкой, пока вызвавшийся добровольцем лакей Джейк расставлял блюда. Дабы не вызывать в глазах прислуги лишних подозрений, Камиль затеял невинный разговор:

- Твое состояние заметно улучшается. Единственное, что ты так и не понял - то, что проснулся не в своей комнате, а так же все еще шарахаешься во все стороны.

Показательная речь, должно быть, уже зашла в уши лакея. Он спешно откланялся и удалился через дверь для прислуг, а Камиль продолжил, отложив газету. Когда он заговорил, его голос смягчился:

- Сегодня тебе нанесет визит доктор. Думаю, он, как и все здесь, рады тебя видеть здравомыслящим, - мужчина с тревогой посмотрел на него. - Ты все еще не помнишь, что случилось, Селли?  
  ?FRAMEWORK?  
яой - Джосселин Кавелье

Возраст: 22

Особняк на острове Гернси/ 12 июля/ 07:00-10:00

Маска невозмутимости и спокойствия продержалась на лице Джосселина, увы, не долго: прошло чуть больше пары минут с того момента, как он вошел в столовую и расположился на стуле, а вид его уже был до невозможности растерянным. Юноша молча смотрел куда-то в середину стола, по привычке покусывал губы и несколько нервно теребил пальцами ткань белой скатерти до тех пор, пока не раздался голос Камиля.

Селин едва не подскочил на месте, после чего перевел взгляд на мужчину и, пока оставив услышанное без ответа, потянулся к его рукам. Он переплел свои, вновь начинающие дрожать пальцы с пальцами Камиля и устало прислонился лбом к его плечу, прикрывая глаза.

- Камиль… прости… - еле слышно произнес Джосселин и, судорожно выдохнув, еще тише добавил: - За... все…

Выросший в семье, где из поколения в поколение придерживались авторитарного стиля воспитания, Селин, будучи уже взрослым, оставался таким же жестким, холодным и недоверчивым, каким его слепили в малом возрасте. Среди подозрительности и частого агрессивного поведения проскальзывали нотки инфантильности, словно юноша отыгрывался за отсутствие детства на ни в чем не повинных окружающих его людях. Единственным человеком, которому открывались другие стороны юного Джесса, был Камиль. Юноша почти всегда разговаривал с ним, как и со всеми, но, если не брать в расчет то, каким он был в моменты близости, по одним лишь редким, будто бы случайным касаниям и нечастым взглядам – некоторые из них, наполненные особой теплотой, Джосселин бросал на Камиля украдкой – догадаться о его чувствах не составляло труда. Однако, мальчишка ранил свой объект обожания холодностью, словами и поступками не один раз. И никогда не просил прощения, каким бы виноватым себя не ощущал. До этого момента.

Он хотел извиниться за каждое неверное действие, за каждое сказанное в гневе колкое слово, за всю боль, которую когда-либо причинил… но попросту не мог этого сделать. Ни одно из существующих в этом мире слов не выразило бы в полной мере всего сожаления Джосселина. Поэтому единственное, на что он был способен – это бросить тихое абстрактное «за все» и как можно крепче сжать руки Камиля, на несколько мгновений перестав дышать.

В таком положении юноша провел несколько минут, после чего все же тихо, будто боясь, что кто-то посторонний услышит, заговорил:

- Я… не помню, Камиль, - Джосселин придвинулся чуть ближе к мужчине и приподнял голову, всматриваясь в голубые глаза. – Точнее, в памяти раз за разом всплывают какие-то отрывки, но все так туманно, так запутанно, черт… Комната, в которой я проснулся, такая… чужая. Как и весь дом, и… вся прислуга. Еще и красная ваза… и кулон… и… Боги, Камиль, я не уверен ни в чем… кроме тебя.

Селин поднес руку Камиля к собственному лицу и прижался к тыльной стороне ладони щекой, блаженно выдыхая. Кажется, даже тень улыбки промелькнула на его лице.

- Ты расскажешь мне о том, что произошло? – просьба, а не приказ. Юноша повернул голову и невесомо коснулся губами костяшек пальцев Камиля, осторожно огладив его запястье подушечкой большого пальца.

Джесс хотел было еще что-то сказать, но вдруг услышал шаги и резко, с явной неохотой отстранился, возвращая лицу прежнее каменное выражение. Он, вопросительно выгибая светлую бровь, уставился на вошедшего в столовую Мишеля, но не проронил ни единого слова, лишь отметил про себя, что дворецкий выглядел взволнованно.
  ?FRAMEWORK?  
яой - Камиль де Санто

Возраст: 26

Особняк на острове Гернси/ 12 июля/ 07:00-10:00

Едва в столовой воцарилась тишина, едва его рука оказалась в ледяных руках Джосселина, Камиль замер, боясь шелохнуться, дабы не спугнуть эту редкую бесценную атмосферу. Его прекрасный юный принц ластился к нему как провинившийся щенок и просил прощения? Подобное поведение было настолько редким, что он и не знал, как реагировать. От близости перехватило дыхание, а сердце затянуло в воронку.

- Джосси... - только и выдохнул изумленный Камиль.

Он крепче сжал в правой руке ложку, подавляя стремление обнять Джосселина в столь неподобающем месте. Сделав глубокий вдох, Камиль открыл было рот, но юноша перебил его. Он говорил о том, что чувствовал, и это было странно для них обоих. Как бы Камиль ни пытался вытянуть из него признание в течение длительного времени, Джесси молчал как партизан, будто бы хранил от него некую сакральную тайну. Само его сердце было священно и неприступно ни для кого, и лишь Камилю удавалось прикоснуться к нему время от времени, ощутить пальцами обжигающий лед и снова остаться стоять в стороне, словно его присутствие хоть немного помогало Джосселину не замерзнуть окончательно.

Поэтому Камиль позволил Джосселину столь приятную вольность, оставаясь молчаливым. Он слишком устал, чтобы говорить, слишком сильно обеспокоился и безумно истосковался. Стоило мягкой щеке юноши оказаться под его ладонью, как мужчина осознал, что будь на то причина, он бы уже не смог сдержать порыва спустя долгое время обнять юного принца.  

- Джосселин... - и вновь выдохнул он его имя.

Рука притянула голову Джосселина к лицу Камиля. Мужчина закрыл глаза и затаил дыхание, ловя лицом мятный запах.

- Ничто не делает меня таким счастливым, как твое признание. Я отвечу на все твои вопросы, просто немного потерпи, - открыв глаза, Камиль отстранился от Джосселина, мягко погладил подушечкой большого пальца по холодной скуле и слабо, но тепло, улыбнулся.

Они не успели договорить: в столовую вошел Мишель. Пусть Джосселин и разорвал их связь поспешно, Камиль понял по взгляду дворецкого, что тот все заметил, но виду и не подал. В конце концов, Мишель был единственным здесь, кто знал все.

- Мишель?

Дворецкий почтительно склонился.

- Господин де Санто, прибыла поздняя посылка из Ванкувера, - сообщил он спокойно, а сам выглядел озадаченным.

Помедлив, Камиль кивнул. Вот как...

- Благодарю. Доставь ее в мой кабинет, пожалуйста. С ней я разберусь позже, - говоря, он расправил салфетку на коленях, дабы не испачкать белые брюки, и взялся за ложку, словно с минуту назад ничего не произошло. - Ступай.

Мишель откланялся, а Камиль раздраженно уставился в крем-суп.

"Значит, этот бастард, все-таки, прибыл? Да, проблематично будет, если он вмешается. Я почти закончил промывать мозги Джосселину.."

Задев его мысленно, Камиль бросил на него быстрый взгляд. Заподозрил ли он чего?

- Поешь. Полегчает, - посоветовал он.

Под ложечкой сосало, да и сил не хватало даже на речь. Есть хотелось так, что Камиль, ничего больше не говоря, принялся за завтрак.

***

По завершении трапезы Камиль дождался Джосселина и повел его в свою комнату.

- Думаю, знакомая обстановка пойдет тебе на пользу. Елена, - поймал он мимо проходящую горничную, - пусть лекарства юного господина принесут в мою комнату.

- Да, господин, - кротко ответила служанка.

Камиль взглянул на Джесси.

- Поговорим в более приватной обстановке?

Под приватностью он имел ввиду именно свою комнату. Его покои были своеобразной зоной отчуждения, куда он пускал разве что своего лакея Джейка и камердинера Виктора. Джосселин приходил к нему довольно редко, отдавая предпочтение своей спальне. В комнате Камиля не было ничего, за что мог бы зацепиться взгляд, кроме громоздкой широкой кровати из красного дерева германского мастера, покрытой расшитым белой нитью балдахином. С этой кроватью у них двоих особая связь...

Когда вокруг никого не стало, Камиль вдруг остановил Джесса посреди вестибюля, развернулся к нему и впечатался губами в его лоб. За быстрым поцелуем он мягко взял его за руку и, улыбнувшись, изогнул бровь в вопросе:

- Ты ведь не струсишь?