Безнравственный пастор

Количество участников: 2

Англия, вторая половина 19 века.
Мужской лицей - престижное место, где воспитываются лучшие из лучших, будущее интеллигенции Великобритании.
Но какой пример им могут подать молодой пастор и уважаемый учитель, закрывшись в одной комнате?..

На локации: Вечер поздней осени 1889 года
яой - Эдвард Коруэл

Возраст: 28
Профессор гуманитарных наук

Вечер поздней осени 1889 года

На лестнице ещё были слышны голоса. Невольно к ним прислушиваясь, распознаёшь в беседах шаблонные светские разговоры напудренных дам в светлых выходных платьях. Такие диалоги, которые ведутся не для научного обсуждения одного из феноменальных открытий физики или математики, не для уверения друг друга в экономической стабильности и не для переживаний за повышенный коэффициент преступности в стране, а для простого, по сути своей бессмысленного, разговора. Один из немногих способов скрыть своё дикое одиночество в этом огромном обществе. Не выделяться, но и не блекнуть на общем сером фоне.

Был ли Коруэл таким же? Следовал ли общепринятому примеру? Нет. Будь то одиночество, боль или же отчаянье, профессор не стремился делиться этим, скорее наоборот, топил эти чувства в себе. Но как любой плохой актёр, от родных глаз ему не удавалось скрыть ничего, что бы следовало держать в тайне. Хотя, была ли его душа открытой книгой или же запертым подземельем для них он не знал. Даже никогда не хотел узнать.

Эдвард вошёл в спальню. Комната, достаточно просторная, но сейчас освещённая только фонарями улицы и лампой в коридоре, казалась не просто тусклой; тёмной, даже мрачной, а бледная кожа мужчины и его трясущиеся руки создавали идеальный образ трагедии этого дома.

Сделав не больше девяти шагов Эдвард оказался у своей кровати. Крепкие руки гостя словно успокаивали. Абсурд ли или же истина? Правда лишь в том, что вечно ледяные руки профессора всегда моментально согревались от прикосновений Берта.

- Не откажу в таком удовольствии,- улыбнулся Эд, покрывая кисть партнёра своей и прижимаясь к нему ближе.
яой - Эден Берт

Возраст: 32
Пастор англиканской церкви при лицее

Вечер поздней осени 1889 года

Вечер поздней осени 1889 года

Это удивительное существо, способное одновременно и вывести из себя, и умаслить только одним своим видом, в единственном уцелевшем глазу Эдена всегда было первой радостью. Если Эдвард появлялся где-либо в лицее, среди унылой толпы однообразных коллег, настроение пастора заметно поднималось. В этом мужчине не было ничего не обычного, у него было много вредных привычек, дурной вкус и абсолютное отсутствие стиля (что было присуще, в общем-то, всем профессорам страны), он курил безобразные сигары и абсолютно не умел расслабляться. Он даже не мог женщину заменить. В общем, по вкусу Эдена он проходился тяжелым ботинком.

Не встреть он его в тайном клубе, он бы даже внимания на него не обратил. Как мужчина, держащийся достойно и уверенно днем перед студентами и строго всякий раз, когда они нарушали комендантский час, мог оказаться среди отщепенцев вроде него? В момент встречи не было никакой искры, Эден даже не удивился. Напротив, он заметил-то его не сразу, а если и заметил, то и не узнал. Либо он настолько непримечателен, либо он умеет прятаться от знакомых глаз, либо Эдену и в самом деле никогда не было до него никакого интереса. Напротив, он даже имени его не мог вспомнить... Он просто был среди других людей, но именно его Эден и выбрал.

С того момента он просто наблюдал за ним, за своим любовником. Интрижка, начавшаяся случайно и не обещавшая затянуться на столь долгое время, напрочь отделила Эдена от всего, что некогда удерживало его на грани жизни и смерти. Он перестал пропадать денно и ночно в азартных клубах, стал менее раздражительным и даже влился в коллектив лицея, а когда, спустя год встреч, он понял, что женщины больше его не удовлетворяют, то заметно присмирел. Сам себя Эден видел как беспризорного пса, обретшего если не хозяина, то хотя бы друга. В конце концов, как говорит протоиерей, "пути Господни неисповедимы". В любой момент в жизни человека появляется некто если уж не важный, то хотя бы просто нужный.

Наблюдая за Эдвардом, Эден обнаружил интересные, ускользающие от него самого, особенности. Например, даже спустя столько времени, Эдвард всегда незаметно напрягался, если он к нему прикасался - невольно и неосознанно, но всего лишь на мгновение, пока тело само не вспоминало чужие руки. Он будто бы таял и менялся в лице в такой момент. Вот и теперь, даже в полумраке, Эден сумел зорко разглядеть, как напряжение перешло в почти что церковное блаженство. Бледность и усталость еще молодого, но уже заметно взрослеющего лица, моментально стеснились некой своеобразной красотой, присущей только его мужчине. Видя ее, Эден медленно расплывался в улыбке.

Поглаживая подушечкой большого пальца скулу, успокоенный будто бы целебным прикосновением его ладони к горящей невесть от каких эмоций руке, Эден приблизил к нему лицо. Соприкоснулись кончики носов. Именно из-за этого Эден переставал видеть незначительную разницу в их росте, так они всегда были наравне. В лицо пахнуло неким запахом, несколько раздражающим, но не противным. Большой палец второй руки скользнул по трепещущим ресницам и юрко нырнул за ухо. Эден глубоко вдохнул, придерживая голову Эдварда и вновь привыкая к его запаху.

- Вроде бы уже взрослый мальчик, а все еще забываешь о лучших способах снять напряжение, - тихо отчитал он его за морфий. Просто из вредности. Эден и сам был падок на наркотики, но не мог видеть, как его мужчина превращает себя в подобие наркомана. - Иди сюда.

Замолчав, он попятился назад, потянув за собой Эдварда, пока не уперся коленями в кровать. Опустившись, он усадил его на свои колени, лицом к себе, уткнулся лицом в плечо, просунул руки под халат и забрался ими под рубашку; нащупав пальцем еще свежий шрам на холодной спине, он принялся поглаживать его.

- Очень больно? - спросил он в плечо, вспоминая, как умудрился оставить его на Эдварде.
Вы не можете написать пост. Подробнее