Расплата

Количество участников: 2

Омеги редко бывают такими. Он любил развлекаться с милыми сладкими мальчиками, которые охотно прыгали в его постель, занимая, как говорится, активную позицию. Некоторые из них понимали, что это всего лишь мимолетное увлечение, другие рассчитывали на продолжение, но так или иначе все они оставались ни с чем. Но однажды, на пороге столь ветренного парня, который и школу то не успел еще окончить, появился мужчина, который бесцеремонно ворвался в чужой дом. Альфа, пришедший мстить за своего младшего братика, честь которого, как он считал, была поругана нахальным омегой. В тот момент, выражение “надрать задницу” заиграло для парня новыми красками. Он и подумать не мог, что когда-нибудь окажется снизу.

На локации: 2 апреля\12.33\дом Оно
яой - Акира Оно

Возраст: 17

2 апреля\12.03\дом Оно

В медицинском кабинете было прохладно. Через распахнутое окно в него врывался свежий ветер, несущий с собой лепестки цветущей недалеко сакуры. Легкая, почти прозрачная занавеска колыхалась от каждого легкого дуновения и вновь плавно прижималась к подоконнику и если бы не то состояние, в которое впадал молодой парень с регулярной периодичностью, он скорее всего бы смог насладится отдыхом от уроков, что сейчас были в самом разгаре. Старшая школа Накано принимала всех, независимо от от того омеги они или альфы, может быть беты. Все учились вместе лишь с небольшим отличием.

Сегодня Акире было особенно плохо. Он собирался оставаться дома, как всегда делал во время течки, но нежданно негаданно она заявилась на пару дней раньше положенного и, чтобы остальные ученики могли спокойно продолжать учебу, школьный врач увел омегу в кабинет, закрыв того на ключ. Такое уже случалось, идти домой в таком состоянии, по оживленным улицам Токио, было чревато последствиями. То место, где он сейчас находился, оказалось самым безопасным, чтобы дождаться мать, которая сможет приехать за ним лишь вечером. Она много работала и практически не бывала дома, ведь отец Акиры ушел после того, как узнал, что сын омега. Перед тем, как хлопнуть на прощание дверью он сказал мальчику в лицо, что не желает тратить время, деньги и силы, на воспитание человека, который никогда не будет способен чего-то добиться в этом жестоком мире. Тогда ребенку было трудно понять смысл его слов, он плакал и умолял не уходить, но это лишь больше злило отца. Сейчас же, спустя столько лет, Оно сильно изменился. Он больше не плакал с тех пор, никогда не жаловался, старался помогать матери и когда пришло время первой течки решил, что никогда не ляжет под альфу, ведь он не слабый, не нуждается в защите или покровительстве. Он добьется всего сам, без чьей либо помощи. Однако природа брала свое и тело требующее разрядки и удовлетворения привело в постель омеги одноклассника. Они договорились, что это всего лишь вынужденная мера и никаких чувств. Акира пользовался этой бескорыстной, как он думал помощью, но в конце концов, человек. Которого он называл другом захотел большего. Тогда, омега обрубил эти отношения, раз и навсегда, не желая привязываться ни к кому и никому не быть обязанным. Любовь и привязанность, это проявление слабости. После этого, Оно старался переждать мучительное состояние дома, в своей комнате, закупившись заранее продуктами, но иногда, когда градус желания пересиливал силу воли, он выходил на охоту, предпочитая завлекать в свои сети миловидных мальчиков, что как мотыльки летели на свет, а вернее на запах его феромонов, который походил на морской бриз. Некоторые понимали, что это всего лишь мимолетное увлечение и омега забудет о их существовании сразу же после того, как его состояние улучшится, другие надеялись на продолжение. Были среди них и альфы и беты и омеги, но кем бы они ни были, их положение оказывалось неизменным. Акира не позволял никому доминировать над собой, будучи всегда ведущим в сексуальных играх. Словно вальсируя, он вел своего партнера, заставляя его кружиться с ним в танце, забыться и отдаться. Однако, были и те, кто желал большего, нежели быть просто игрушкой на пару дней. Таким оказался новый одноклассник омеги,  Итан Хилл. Сейчас он стоял напротив Оно и теребил край своего синего пиджака. Пробравшись в кабинет через распахнутое окно, он точно знал, что тот запах, дурманящий и сводящий сума, что переполошил всю школу, принадлежит его любимому Акире. Однако уже в который раз, назойливый и никак не желающий принять отказа мальчишка плачет. Это только раздражало омегу. Он не мог согласиться на близость с Итаном снова, ведь он не был чудовищем и объяснил ему все до того, как похитил невинность приехавшего из Канады новичка. Что еще он мог сделать, чтобы тот понял наконец, что между ними ничего нет и больше не будет. Слова о том, что так лучше и привязанность к такому омеге как он не приведет ни к чему хорошему не имели никакого эффекта.

- Пойми, - Акира хотел бы подойти, обнять и утешить мальчишку, но если бы он сделал к тому хоть пару шагов, то не справился бы с собой и накинулся на вздрагивающего от всхлипываний парня, а тот был слишком неопытен, чтобы понять, как добиться от текущего омеги желаемого. Поэтому он просто стоял на месте.  - Тебе лучше забыть обо мне. Ты найдешь себе альфу, который полюбит тебя и будет оберегать и содержать всю жизнь. С таким милым личиком, для тебя это будет не трудно. Какой тебе с меня прок, ведь мы оба омеги.

Оно действительно не понимал чувств Итана, он рассуждал здраво и рационально, тогда как Хилл был просто влюблен.

Вечером, когда мать наконец смогла забрать сына домой, тот уже изрядно вымотался. Ему пришлось выставить из кабинета того, с кем он когда-то спал, но так было необходимо. Как же сильно было его желание, однако воля, которую он собирал в кулак каждый раз во время течки преобладала над телесными порывами. Женщина завела Акиру в дом и, недовольно хмыкнув, уехала вновь. За все время пока они добирались, она не проронила ни слова. Парень знал, как ей трудно и принимал раздражение матери, как что-то обыденное. Сегодня, ей снова заступать на сутки и все ради того, чтобы прокормить сына из-за которого она осталась одна.

Ближе к ночи, стало совсем тяжко и Оно уже начал подумывать о том, чтобы позвонить кому-то из знакомых. Он из последних сил удерживал себя от звонка. Словно стоит набрать номер и все мучения, все попытки доказать себе, что ты не слабый, рухнут. Каждый раз, когда Акира срывался, он искренне винил себя за это, а встречая тех, с кем проводил ночи, пытался сделать вид, что не заметил. И как бы приятно не было в моменты этой слабости, как бы не хотелось сейчас омеге ощутить под собой гладкое, упругое молодое тело и услышать жалобный стон вырывающийся из чьей-то груди, он упорно отказывал себе в этом. Лежа на полу и подогнув под себя ноги, он скреб ногтями деревянный, покрытый лаком пол. Свет парень не включал, как и телевизор или компьютер, отбросив подальше телефон он тихонько поскуливал, словно раненный щенок. Нужно было уснуть, ведь только это могло принести хоть временное облегчение, но стоило закрыть глаза, как раздался гулкий стук в дверь, нарушивший тишину. Акира нехотя поднялся, слегка пошатываясь. У него кружилась голова и путались мысли, поэтому он даже не подумал спросить кто там, будучи уверенным, что это мать вернулась забыв что-то.
яой - Эйден Хилл

Возраст: 34
Возраст: 34 года.

2 апреля\12.03\дом Оно

Жарко. Невыносимо жарко, настолько, что каждое лишнее движение отдается мерзкой пульсирующей болью в висках. Каждый чертов день небольшой офис полиции встречал Эйдена своей духотой и негостеприимностью.

К счастью для населения Японии – и к несчастью для полицейских, которые были увлечены своей работой до мозга костей – уровень преступности в стране был значительно ниже, чем в тех же Соединенных Штатах. Из которых, к слову, Хилл и приехал.


Совершить вынужденный переезд вместе со всей семьей пришлось после смерти обоих родителей в автокатастрофе. Эйден, будучи уже взрослым, хоть и перенес трагедию крайне болезненно, но душевных переживаний никому не показывал. Не позволял статус, характер… и чувство ответственности за младшего братца, который чудом избежал нервного срыва и лечения в психиатрической клинике.

Решение собрать вещи и уехать не то, что из города, а сразу из страны, пришло незамедлительно. Хилл, теперь носивший статус главы семейства, бегло говорил по-японски и с детства учил братишку языку страны Восходящего Солнца. К тому же, Хилл-младший давно тянулся к азиатской культуре, а угодить родному человеку было первостепенно важным для принципиального мужчины.

Однако, были и противники данного решения. Вернее, одна противница. Элизабет Хилл, жена Эйдена, как обычно выказывала свое недовольство, стоило только лишь заикнуться о переезде. Недовольна она была и ценами на жилье в Японии, и самим двухэтажным домиком, интерьер которого был выполнен в современном, а не в классическом стиле. Отрицательно Лиз отреагировала на школу, в которой предстояло учиться Итану, и на детский сад, куда определили маленькую непоседу Лесли.

Возможно, Хилл и прислушался бы к словам своей благоверной, если бы с ее обнаглевших уст не сорвалась фраза примерно следующего содержания : «Зачем ты вообще возишься со своим младшим братом? Осталось пару лет до совершеннолетия, сдай его в приют и лучше позаботься о своей семье». Дура. Не подумала о том, что брат – неотъемлемая часть его семьи, как бы сильно ей не хотелось обратного. Хотя. Может ли вообще его супруга думать?

Эйден промолчал. Тактично промолчал, хоть мог и ударить эту заносчивую стерву, жестоко поставить ее на место. Но слишком сильно любил свою дочь, не хотелось, чтобы в ее сознании откладывались подобные воспоминания. По этой же причине он и не мог позволить себе развод. Дочь должна расти в полной семье, маленькую омегу должна воспитывать именно омега. Или хотя бы принимать в воспитании хоть какое-то участие…


Он мог бы раздумывать о произошедших событиях долго, мог бы часами анализировать их, однако, это было непозволительной роскошью. В реальный мир, насильно вырывая из омута воспоминаний, вернул звонок.
Итан.

- Я на работе, - с привычной сухостью произносит Эйден и, кинув взгляд на гору бумаг, что покорно дожидалась своего часа на столе, устало потирает переносицу пальцами. – Ты что-то хотел?

- Эйден… я… Акира… он… - Хилл-младший не может связать и пары слов. Плачет, захлебывается рыданиями, судорожно всхлипывает и дышит так, будто долго и упорно убегал от опасных преследователей. Полицейский напрягает челюсть и щурится. Тут явно нечто большее, чем простая перепалка с одноклассником.

- Где ты? – пытаться по телефону понять, что именно случилось, было бы слишком трудно, учитывая состояние брата. Услышав, что Итан уже дома, Хилл срывается с места и, не предупредив начальство, покидает порядком поднадоевшее за сегодняшний день здание, быстро усаживаясь в недавно купленный «Lexus» цвета воронова крыла.


Акира Оно, значит.

С этим парнишкой младший брат спелся практически с первых же дней, как только пошел в новую школу. Несмотря на то, что новенькие обычно тяжело приживались на новых местах, Итану удалось сделать это без каких-либо особых проблем. Он был коммуникабельным, умным омегой с более чем симпатичной мордашкой и характерным сладким запахом спелой земляники. Но все же, смерть родителей наложила на юношу отпечаток, на некоторое время закрыв его ото всех и изрядно испортив и без того неустойчивую подростковую нервную систему.

И освоиться помог именно этот Акира.

Из увлеченных рассказов младшего, Эйден понял, что тот по уши влюблен. Он во всех подробностях говорил о совместно проведенных вечерах, выглядел до невозможности счастливым и будто бы ожил после произошедшего несчастного случая.

Но полицейский не был глупым. Навел на парнишку справки, завел на него досье, устроил за ним слежку. И выяснил, что тот, черт возьми, являлся омегой. Омегой, на счету которого насчитывалось огромное количество связей с такими же, как он.

Данный факт не понравился Хиллу с самого начала. Он пытался говорить со своим братом, пытался хоть как-то вразумить его, убедить в том, что омега никогда не сможет быть поистине счастлив с другим омегой. С бетой – возможно, но не с себе подобным. Уговоры не действовали, Итан плакал, закрывался в комнате, сбегал к предмету своего обожания, целиком и полностью игнорируя слова своего старшего брата. И Эйден ничего не мог с собой поделать. Слишком любил, слишком боялся причинить боль и нанести еще одну рану на истерзанную юную душу.


И теперь его младший, родная кровь, сидит на диване в гостиной и рыдает, закрывая побледневшее лицо руками. Костяшки разбиты, губы красноватые и с легкими кровоподтеками от укусов, глаза припухшие и красные от слез. Смотреть на брата в таком состоянии без боли было невозможно.

Эйден даже не проходит в комнату. Одного взгляда с порога хватает, чтобы развернуться на сто восемьдесят градусов, спешно выйти из дома и поехать к этому нахалу, который посмел сделать такое с близким человеком.


Он стучит в дверь. Злится. В ожидании разминает затекшие пальцы и шею, что отзываются на подобные действия характерным хрустом. Не в его правилах бить омег, но сегодня, по всей видимости, придется переступить через свои принципы.

Дверь открывает юноша, на вид совсем мальчишка, каким бы взрослым ни пытался казаться. Брюнет. С синими глазами. Довольно… кхм… странное сочетание. В голове проскальзывает мысль о том, что парнишка довольно неплох собой, но в то же мгновение в нос ударяет запах течного омеги.

Крышу срывает напрочь, глаза застилаются мутноватой пеленой и…

- Планы меняются, - рычит альфа, после чего, даже не дав Акире понять, что к чему и что именно означают его слова, врывается внутрь квартиры, громко захлопывая за собой дверь и со всей силы практически впечатывая юное тело в стену. Так будет даже лучше. Пусть почувствует все, что пережили омеги, с которыми он играл. Пусть почувствует все, что чувствует сейчас Итан.
яой - Акира Оно

Возраст: 17
Одет в светло серые домашние штаны и черную футболку

2 апреля\12.05\дом Оно

Открывать дверь, не узнав кто за ней, было опрометчиво, если не сказать глупо, особенно во время того, как твое тело источает столь сильный феромон. Это мог оказаться самый обычный грабитель или человек пришедший на запах, в любом случае Акира уже пожалел о своей беспечности. «Нет, он явно явился сюда не ведомый желанием… Не смог бы определить нужную дверь так точно».

Парень успевает лишь разглядеть искаженное гневом лицо, прежде чем незнакомец захлопывает за собой дверь и со всей силы, издав звериный рык, впечатывает его в стену. Тело пронзает словно молнией, от сильного удара, даже в глазах потемнело, за то отрезвило голову.

Иностранец. Единственный иностранец, которого знал омега, был Итен, и было в лице мужчины что-то неуловимо знакомое, но мозг упорно отрицал их связь, так не хотелось верить в то, что это как-то связанно с одноклассником.

Страх, пришедший на смену удивлению длился всего считанные мгновения, ведь не смотря на очевидное физическое превосходство незнакомца, Акира не был слабаком. Он знал, что омеге просто необходимо уметь постоять за себя и он умел.

- Какого черта! – Рявкнул в ответ, окончательно пришедший в себя парень, и буквально прожег мужчину наполненным яростью взглядом синих глаз. – Тебя не учили в твоей стране, что вламываться в чужие квартиры это дурной тон? – Оно ехидно улыбнулся, чувствуя себя победителем, хотя и находясь в подобном положении его победа была более чем сомнительна. Но она не зависит от физической силы, ведь спарринг ведется в голове. – Очередной мамин любовник? Ее нет, отвали! – Акира практически кричал, надеясь на то, что привлечение лишнего внимания испугает нападавшего, но знал, что в соседних квартирах давно пусто. Мало кто хотел оставаться в столь неблагополучном районе, и все стремились вырваться от сюда, как можно скорей. По сути все двухэтажное здание со съемными квартирам практически пустовало. Они с матерью были последними жильцами, влачившими здесь свое существование лишь потому, что им некуда было уезжать. Это жилье единственное, которое они могли себе позволить. Мальчишка решил, что и так достаточно объяснил иностранцу, так что пришло время выпроводить его обратно, туда откуда пришел. Он оперся локтем о тумбочку, что так кстати оказалась рядом и со всей силы вдарил мужчину в живот обеими ногами. Конечно весовая категория была не равной, но благодаря упору спиной в стену, толчок вышел внушительным. Настолько, что незнакомец с темной кожей и карими глазами, как Акира уже успел заметить отлетел от него на несколько метров. Тело пробивал озноб, а сердце колотилось в бешеном ритме, словно парень пробежал кросс. Он никак не мог объяснить столь странное для себя состояние. Слишком странное, даже во время течки.

- Альфа, - бледные губы прошептали это так тихо, что Оно и сам практически не слышал. Почему-то произнеся вслух то, что и так было очевидно, сердце пропустило один удар, заставив подкоситься и задрожать ноги. – Убирайся! – Акира стиснул зубы и выпрямился, словно зверь старающийся выглядеть больше, чем он есть на самом деле.
яой - Эйден Хилл

Возраст: 34
Полицейский. Альфа.

2 апреля\12.05\дом Оно

В глазах Эйдена отчетливо читается жажда мести, смешанная с навалившейся на плечи тяжким грузом похотью – все же, перед течным омегой устоять крайне трудно даже самому спокойному альфе, с наикрепчайшей выдержкой и силой воли.

В глазах Акиры – промелькнувший на секунду страх, что тут же заменяется гневом с дурно пахнущими нотками безумия. На юношеских губах появляется ухмылка, пока мужские руки плотнее стискивают ткань чужой одежды.


Интересный экземпляр.


- Еще пару месяцев назад я спокойно вламывался в квартиры подобных тварей и сажал их за решетку, - уголки тонких губ вздрагивают в насмешливой улыбке, что практически сразу перерастает в оскал. -  Тебя, в свою очередь, не учили тому, что ломать другим людям жизнь как минимум некрасиво?

Хилл пытается сохранить хладнокровие, пытается избавить тон голоса от характерного утробного рычания, но выходит плохо.

Не уверен в том, чего сейчас хочет больше: сильным ударом размозжить черепушку нахального создания о стену или же взять его - грубо, жестко, без малейшего шанса на помилование.

«Мамин любовник». Забавный малый. Настолько, что будь они в иной ситуации, Эйдена пробило бы на пару-тройку смешков.


- Ты наивно пытаешься спасти свою шкуру с помощью крика? Поверь мне, мелкий, тебя в твоей ситуации уже ничего не… - Хилл не успевает договорить. Из легких будто бы исчезает весь воздух, выбитый довольно серьезным ударом чужих ног. Реакция, как и рефлексы, заметно замедляется из-за навязчивого сладковатого запаха, непроглядной дымкой окутывающего сознание. Но альфа все же успевает отпустить мальчишку и, слегка подавшись назад, напрягает пресс, облегчая для себя последствия удара.

Боли, конечно, не избежать. Однако, с подобными ощущениями полицейскому было сталкиваться не впервой, поэтому он чуть ли не приказным тоном внутреннего голоса заставил себя отложить ноющие мышцы торса на второй план. На первом – предстоящая расплата за содеянное. Никак иначе.


- Я не уйду отсюда до тех пор, пока не заставлю тебя побыть на месте каждого омеги, которого ты сломал и бросил, как старую потрепанную игрушку, - каждое слово пропитано ядом и неприязнью. Эйден быстро восстанавливает дыхание, приходит в себя и резко подается вперед, ударяя омегу в челюсть. Реакция, все-таки, замедлена не у него одного.
Слышится слабый отвратительный хруст. Юноша покачивается, губы обагряются теплой жидкостью, что тоненькой струйкой начинает стекать по подбородку, но он все же он в состоянии держаться на ногах.

Хилл сдерживается. Не в его правилах бить тех, кто гораздо слабее.


Именно такими он всегда считал омег. Да, с ним в Америке работало раньше множество представителей «слабого вида», которых не назовешь беспомощными. Но все же, с омегами было намного больше проблем.

Течки, побочные эффекты от блокаторов, беременность – все это вынудило власти Штатов принять закон о том, что на служба в полиции разрешалась лишь альфам, бетам и гаммам. Омегам был путь закрыт.

В Японии правила были иными.

И не только правила. Люди тоже отличались.

Как показательный пример – стоящий перед альфой юноша, что явно не собирался ждать нового удара. А делал следующий ход сам.
яой - Акира Оно

Возраст: 17
Одет в светло серые домашние штаны и черную футболку

2 апреля\12.09\дом Оно

- Я не уйду отсюда до тех пор, пока не заставлю тебя побыть на месте каждого омеги, которого ты сломал и бросил, как старую потрепанную игрушку.

«Так значит это все же отважный мститель».
За словами, что произнес мужчина, последовал удар в челюсть, от которого омега не успел увернуться, как ни старался. Больно. Акире наверно еще никогда не было так больно, словно в его голову врезался грузовик. Что-то хрустнуло, а во рту отчетливо ощущался металлический привкус крови, уже стекавший по чуть припухшим губам и подбородку. Но что такое эта боль, разве она может ранить дух, а значит бой еще не проигран, хотя и надежд на победу мало. «Здоровый черт».  В глазах снова потемнело, пришлось даже привалиться к холодной стене, но именно эта живительная прохлада вернула в чувства.

- О чем ты говоришь старик? Тебя Итэн подослал? Конечно он, я не знаю других иностранцев. Думаешь ты первый, кто приходит ко мне разбираться?

Парень сплюнул густую теплую жидкость, накопившуюся во рту и провел тыльной стороной руки по своим губам вытирая кровь.

- Только вот незадача, - все та же нахальная улыбка расцвела на лице Оно, - твой дорогой Итен знал на что шел, я его не обманывал и не принуждал. У нас был уговор, но похоже он воспринял все слишком серьезно, что ж, тогда это его проблемы. Да и что ты можешь знать о страданиях омег? Альфе никогда не понять нас! – Улыбка вдруг сменилась гримасой ненависти и презрения, - Для вас мы просто пыль под ногами, не люди, а всего лишь куклы, которых достают из темного чулана лишь во время течки! Скажешь это не так? Пусть Итен сейчас поймет, что только он сам может постоять за себя и никто, ни я, ни друзья, ни ты. Пусть знает, что никому нельзя доверять, особенно Альфам.

Произнося последнее слово, Акира уже не мог остановить изливающийся из него поток ярости, который практически заглушил присущее только омегам состояние. Пустая и темная квартира, практически лишенная мебели и вещей, полнилась его звонким голосом. Синий глаз отразил лунный свет, проходивший через потемневшее от времени стекло окна и разделивший лицо парня на светлую и темную половины.

- Жаждешь мести? Ну давай…

Оно завел руку за спину и достал небольшой армейский нож, который оставил бросивший его отец. Лезвие сверкнуло, рассекая воздух, когда парень сделал шаг навстречу незнакомцу. Насколько бы нападавший не был силен, но в скорости и ловкости он явно уступал впавшему в состояние берсерка юнцу. Кровь брызнула на пол, черную футболку и лицо Оно, но тот словно не заметил ее, вновь занеся руку для очередного удара.
яой - Эйден Хилл

Возраст: 34
Полицейский. Альфа.

2 апреля\12.09\дом Оно

- Старик, ха? – темная бровь альфы невольно выгибается в немом вопросе. Дерзость мальчишки подстегивала, распаляла интерес и желание… то ли расправы, то ли… В общем, в любом случае это было бы для Акиры расправой. – Я тебе не старик, малыш. Но Итан меня не присылал. Он даже не знает, что я здесь. И пусть только попробует узнать…

Мужчина коротко рычит и скалится, обнажая белые зубы. Все же, многим альфам были присущи животные повадки. Особенно сильно они проявлялись, когда альфа злился. Или же когда какой-нибудь беспечный омега забывал принять блокаторы. Так же было и сейчас.
И все же Хилл замолкает, позволяя юноше высказаться, выплеснуть агрессию и обиду на представителей «сильного вида» в словесном потоке.


- Твои проблемы детства сказываются абсолютно на всем, Акира, - произносит Эйден и издает тихий смешок, коротко качая головой. Ему даже почти жаль юношу, ведь полицейский вдоль и поперек изучил его досье, поэтому знал практически о каждой мелочи его жизни. – Возненавидел альф после ухода отца, ведь так? Не можешь простить ему того, что бросил тебя в раннем детстве? Он, к слову, за свой поступок очень и очень сильно поплатился…

Эйден говорил, а глаза омеги тем временем медленно наливались кровью. Аура агрессии ощущалась настолько же отчетливо, как и этот сладкий запах феромонов, будь он тысячу раз проклят.


Всю жалость и сострадание уничтожил блеск стали, в которой на несколько мгновений отразилась луна. Такого поворота событий Хилл явно не ожидал, поэтому лишь дернулся в сторону, подставляя тем самым под удар правое плечо. Лезвие не сильно задело кожу, но подарило новое болезненное ощущение, от которого уголки губ поползли вверх в ухмылке.

Глупый маленький мальчик. Целился бы в грудь – попал бы в бронежилет, что обязан был носить каждый коп под одеждой, и не усложнял бы себе жизнь. Но нет. Он метил в руку, видимо, надеясь, что таким образом сможет ослабить противника. И не знает ведь, насколько сильно может сорвать крышу альфе, почувствовавшему запах крови.

Он быстро перехватывает руку, что была готова нанести очередной удар. Выбивает оружие, что с жалобным лязгом упало на пол, до побеления костяшек стискивает запястье и резко заламывает конечность юноше за спину, не забывая при этом перехватить и вторую от греха подальше.

Послышался щелчок наручников.

Акира угодил в свою же ловушку. Хах.

- Ты, по всей видимости, головой думать совсем разучился? Попытаться убить стража порядка? Ай, яй, яй, малыш… Нехорошо, - мужчина, поцокав языком так, будто ругал совсем маленького ребенка за провинность, снова вжал Оно в стену, на этот раз придавливая его собственным телом и тем самым лишая целиком и полностью возможности отступить.
яой - Акира Оно

Возраст: 17
Одет в светло серые домашние штаны и черную футболку

2 апреля\12.13\дом Оно

Упоминание об отце, ввело омегу в состояние неистовой ярости, хотя казалось, что он и так был зол до предела. «Следил значит». Успешный удар придал уверенности, но альфа оказался то же не из простых и занесенная, обрызганная тягучей, теплой, бордовой кровью рука в одно лишь мгновение оказывается за спиной Акиры, как и вторая, а он сам, обездвиженный и лишенный оружия уже стоит вновь припечатанный к стене. «Что это наручники?»

- Ты, по всей видимости, головой думать совсем разучился? Попытаться убить стража порядка? Ай, яй, яй, малыш… Нехорошо.

Мальчишка чувствовал спиной, к которой так плотно прижимался ненавистный ему альфа, как быстро бьется его сердце, как оно в бешенном ритме разгоняет кровь по венам обездвижившего его мужчины, но запах… Словно знакомый, щекочущий ноздри, заставляющий на секунду прикрыть глаза и сделать глубокий вдох. К горлу подступил ком, а в голове молниеносно проносились мысли, попытки найти решение, выход, хоть что-то что позволило бы продолжить сопротивление. Акира инстинктивно дергает закованные в металл руки, прекрасно понимая, что это бесполезно. Тогда последнее его оружие — это язык.

- Это самооборона. Я же не нарушил никакого закона, так что у тебя не было оснований приходить сюда. Я скажу, что ты явился на запах и пытался меня изнасиловать. Я могу быть очень убедительным, можешь не сомневаться. Кому поверят, мужику, пришедшему без каких-либо оснований в дом несовершеннолетнего омеги, во время течки, да еще и побои на лице, - Оно подвигал челюстью, словно проверяя, может ли он вообще это сделать, тихонько зашипев от боли, - или несчастному плачущему мальчику, что в красках расписывает, как этот здоровый полицейский, ворвался в дом и набросился на него. Просто сними наручники и уходи, забудем об этом.
яой - Эйден Хилл

Возраст: 34
Полицейский. Альфа.

2 апреля\12.13\дом Оно

С каждым словом, произнесенным этим нахальным мальчишкой, ухмылка на тонких губах альфы становилась все шире. Сказать, что юноша был самоуверенным, - это ничего не сказать. Однако, излишняя вера омеги в себя не была чем-то из ряда вон выходящим. Ему многое пришлось пережить, перенести огромное количество нападок со стороны одноклассников-альф и, в конечном итоге, добиться уважения к собственной персоне. Но, каким бы удивительным Хилл не считал Акиру, он до невозможности сильно злил. Своей безрассудностью, поступком по отношению к Итану, этим гребанным сладковатым запахом, он которого брюки с каждой секундой казались все более тесными…

Голову неожиданно посещает странная мысль. Необязательно ведь избивать мальца до потери пульса, этим Эйден ничего не добьется. К тому же, хоть омега и был достаточно сильным и ловким, он все равно оставался омегой, что по физическим данным в любом случае уступали бетам, гаммам и, естественно, самим альфам.

- Я вижу, язык у тебя хорошо подвешен, малыш, - шепот раздается прямо над ухом Оно. – Вот только ты упускаешь две очень важные детали… Первая – я далеко не последнее лицо в полиции. И накопать информацию на твоего отца мне труда не составило. Что я имею в виду? Твой папенька находится в розыске, милый. За изнасилование своей подчиненной. Так кому ты, сам теперь думаешь, после этого поверят? Полицейскому с блестящим послужным списком или же сыну уголовника?

По тону мужчины и дыханию омеги, которое заметно участилось после услышанного, было понятно, кто именно одержал победу в этом поединке. Но останавливаться альфа даже и не думал.

- И вторая деталь… Мой брат был, до знакомства с тобой, невинным. И что же мы наблюдаем после, ха? Ты ведь сейчас должен понимать, к чему я клоню, верно? – раздается тихий смешок. Хилл горячо выдыхает, обжигая дыханием чувствительную кожу. Едва ощутимо касается языком зоны за ушком и медленно, доводя движение до дразнящей статики, ведет вверх, после чего продолжает. – Только представь… Судебный процесс по делу изнасилования омеги… омегой. Ты знаешь, что после этого твоя жизнь будет разрушена, золотце? Это для твоих сверстников ты – необычный. Но для общества… - стиснув покрепче запястья юнца одной рукой, Эйден опускает вторую руку, позволяя пальцам проникнуть под черную ткань футболки. - …ты станешь отбросом. Аномалией. Непонятым уродом, который возжелал подобного себе. И от тебя отвернутся все, кто когда-то боготворил. Станут презирать все, кто уважал. Будут насмехаться все, кто боялся. Ты этого хочешь, Акира?

Ответ Хиллу даже и не нужен. Он решает взять ситуацию в свои руки, добить и без того поверженного противника.

Губы касаются изгиба шеи. Сначала невесомо, затем следуют все более настойчивые поцелуи, сопровождающиеся слабыми прикусываниями, от которых остаются едва заметные красноватые следы. Альфа рычит. Знает, что ходит по тонкому льду, что находится в шаге от срыва, но наивно  оправдывает себя желанием унизить мальчишку, заставить его жалобно скулить и умолять. И при этом совершенно отказывается верить в то, что руководствуется сейчас совершенно другим желанием. Столь сильным, что разум постепенно оставляет затуманенную голову.

Он медленно теряет контроль над собой.
яой - Акира Оно

Возраст: 17
Одет в светло серые домашние штаны и черную футболку

2 апреля\12.16\дом Оно

Тихий шепоток раздается у самого уха, заставляя Акиру вспомнить о его течке. Тело пробивает мелкая дрожь, а ком подступивший к горлу никак не сглотнуть. В висках начинает отчетливо биться пульс, все ускоряя свой ритм и заставляя пробежать по спине мурашки. И вновь мужчина говорит об отце, но для злости уже не остается места в захваченном желанием теле. Будто кто-то переключил тумблер, сменяя настроение омеги, но он по-прежнему сопротивляется этому нахлынувшему чувству. Сопротивляется как может.

- Я не отвечаю за поступки своего отца, - Оно огрызается, все еще, стараясь освободиться. Он дёрнулся изо всех сил, отталкиваясь от стены в попытке отстранить, так плотно прижавшегося и ненавистного ему альфу, который почему-то смог вызвать внутри лавину возбуждения, такой силы, что с ней практически невозможно было справится.  – Итэн никогда не будет свидельствовать против меня. – Акира бросил взгляд через плечо, на ухмыляющегося копа, как теперь было уже ясно, и улыбнулся тому, почти лишенной злобы улыбкой, вполне невинной и добродушной. Она возможно выглядела бы мило, если бы по нижней губе не стекала, все еще не прекращающая течь струйка крови. Да и кто сказал, что омеги не могут заниматься любовью друг с другом? Разве это запрещено? Или только вам, Альфам, дозволено попробовать этот сладкий кусок пирога? – С последними словами, Оно повел бедрами, делая полукруг и чуть подталкивая мягким местом то, что уже так явно упиралось в его зад. Уверенный в том, что лишь раздразнит этим незваного гостя, ведь полицейский не имеет права позволить себе связь с несовершеннолетним омегой. К тому же, возможно тактика слабого и беззащитного мальчишки, сработает эффективней его обычного поведения.  Как можно избивать так сладко пахнущего подростка.

«Шах и мат Альфа! Попробуй теперь ударить? Или хочешь сказать, что там у тебя ствол пистолета в штанах? Все вы одинаковые».
яой - Эйден Хилл

Возраст: 34
Полицейский. Альфа.

2 апреля\12.16\дом Оно

Эйден хотел сказать, что в коррумпированной полиции было плевать, отвечает ли юноша за поступки отца или нет, в их глазах он все равно сын преступника. Хотел сказать о том, что его брата убедить крайне просто, достаточно поведать наивному влюбленному мальчишке о всех предыдущих связях его горячо любимого Акиры, предоставив при этом все доказательства. Хотел сказать о том, что связи между омегами не запрещены, но крайне сильно порицаются общественностью. Но всему этому помешало опрометчивое движение омеги, который, по незнанию или же из-за отсутствия опыта, решил подразнить крайне возбужденного и одурманенного запахом течки альфу.

Зря.

Хилл не произнес ни слова. Лишь тихо хмыкнул и мягким, почти нежным прикосновением тыльной стороны ладони вытер кровь с губ и подбородка юноши, тут же невесомо касаясь этих самых губ. Он знал, что сопротивляться долго омега не сможет. Какой бы сильной ни была его сила воли и гордость, под влиянием течки и умелых прикосновений эта маска холодности спадет, разбиваясь на тысячу осколков.

Ладонь проникла дальше, теперь уже во всю изучая юное тело, по-хозяйски его оглаживая, пробегая подушечками пальцев вдоль торса и слегка щекоча легкими касаниями нежную кожу. Мужчина, шумно выдохнув, толкнулся в ягодицы мальчишки в ответ и тут же начал довольно настойчиво о них потираться, совершая тем самым небольшую месть. Как никак, он сам первым начал. Твердый, налитый кровью орган болезненно упирался в молнию брюк, требуя внимания, однако спешить альфа не спешил. Для начала он должен довести юношу до полубезумного состояния, что, по всей видимости, не плохо ему удавалось, если обратить внимание на реакцию Оно на все прикосновения.

Очередное мягкое касание губ. Толчок.
Поцелуй, оставленный за ушком. Толчок.
Багрово-синий след на изгибе шеи. Еще толчок.

Хилл сочетал нежность и довольно агрессивную настойчивость, одаряя Акиру лаской и вместе с тем грубо толкаясь в округлый упругий зад через ткань одежды. Сквозь светло-серую материю штанов мальца начала проступать липковатая вязкая влага – как результат того, насколько сильно все старания альфы возбуждали и без того течного омегу.

Что ж. Игра началась. Посмотрим, как долго этот несломимый продержится.

Самое время делать ставки.
Вы не можете написать пост. Подробнее