Sexy nights

Количество участников: 2

Секс, секс, секс... Сколько можно опробовать, живя друг с другом лишь потому, что так выгодно и финансово, и психологически? Ущемленные в обществе - раскрепощенные наедине друг с другом. И никаких чувств. Никаких чувств?..

На локации: Утро/Начало июня/Париж, Франция
яой - Эл Джей

Возраст: 26

Раннее утро, начало мая/ Синдзюку, Токио

Вход в игру

Для Эл Джея в этом мире существует лишь три вещи, которые никогда и ничем не изменить. Первая - это вселенские явления: закат, рассвет, дождь, снег, гравитация... Вторая - та закономерность, что возникла в его жизни чисто случайно и не прекращала свой ход по сей день: он всегда просыпался и слушал, как следом за ним просыпался город за бетонными стенами квартиры. И третье - невероятно красивая улыбка Адри. Красота ее в изгибе тонких губ, чуть более цветных, чем светлая кожа, в той немой грусти, что всегда скрывалась в ней. Смотря на нее, Джей забывал про все на свете и погружался в раздумья о том, знает ли Адриан о том, что пока он спит, его партнер бессовестно разглядывает его лицо?

Он был так тверд в своих убеждениях, в том, что солнце всегда будет садиться на западе и восходить на востоке, город будет просыпаться, а улыбка Адриана не прекратит таить в себе загадку, что порой чувствовал себя наивным глупцом. Планету однажды собьют кометы и она вслед за Венерой повернет в обратную сторону, город будет уничтожен, а Адриан погибнет. Поганые мысли полезли к Джею в голову, потому что проснувшись, он услышал недавно заданный клиентом вопрос: "А что для Вас в жизни неизменно и важно?".

Ответа Джей не дал, лишь тактично попросил завершить беседу и передал все нужные бумаги, а по окончании рабочего дня надолго ушел с головой в размышления об этом. Отвлекло его появление Адриана, возбужденного, как если бы у него был заводной моторчик в известном месте. Такого выброса энергии с его стороны не было уже давно. Они живут сексом и больше им друг от друга ничего не надо. Реже просыпаются вместе, и сегодня - то исключение из правил.

Смотря на него, Эл просыпался и пытался вспомнить, какой сегодня день и есть ли у них обоих планы. Воскресенье, первое в мае. Через три дня у Джея день рождения, а, значит, сегодня стоит ждать звонка от сестры, что всегда звонит заранее, потому что ранняя деменция заставляет ее путать даты. Адриан наверняка вновь проведет выходной в студии. Все будет стабильно и непоколебимо. Надо оплатить счета за съемную двушку в центре Синдзюку, сходить в магазин за продуктами и перестирать одежду. Вчера Джей увидел около десятка перепачканных краской вещей Адриана и, сдерживая тихую ярость, ворча, рассортировал все как следует, замочил, чтобы было легче отстирать сегодня, и уже психологически готовил себя к очередной рутинной работе. Спокойно и равномерно.

Сонный вздох и шевеление. Джей отвлекся от задрожавших губ. Адриан сонно заворочался и уткнулся носом в его смуглое плечо. Больно. С полдюжины царапин на одном только нем за одну ночь... И эта боль была неприятной, даже отвратительной. Захотелось сбросить патлатую голову с плеча, но рука затекла. Переключив внимание на нее, Джей удрученно вздохнул. Он все еще прикован наручником к изголовью. Они и в самом деле уснули в такой позе, не способные пошевелиться из-за боли во всем теле? Как же это... Паршиво? Неприятно? Мерзко? Глупо? Эл Джей не знал, что чувствует по этому поводу. Он терялся. Рука, о которой он успел вспомнить, и плечо, случайно задетое, вдруг решили покричать о том, как больно им пришлось в эту ночь. Если бы не бычье терпение Джея, Адриан бы уже полетел с кровати кувырком под гневное мычание. Лишь благодаря ему Эл сумел взять себя в руки, отвлечься от боли и провести пальцами по ярко-красным волосам над правым ухом Адри. Просыпайся, говорило прикосновение.  

яой - Адриан Скотт

Возраст: 24

Раннее утро, начало мая/ Синдзюку, Токио

Сон в жизни Адриа понятие странное. Он уже давно толком перестал запоминать эти картины, что мелькали в голове. Правда, порой происходило нечто обратное. Рождённые сознанием образы были столь яркие и великолепные, что хотелось сразу же добежать до любого листа и сделать наброски. Хорошее желание, что то и дело не могло быть исполнено. То из-за дикого бардака в комнате, то из-за заплетающихся спросонок ног, а то из-за того, что он банально не мог пошевелиться, обессиленный после почти животного секса или привязанный к кровати. Но как же он обожал эту усталость.

Пожалуй сейчас в его жизни было лишь одно постоянство. Эл и все что с ним связано. Нет. Не тот Эл из Тетради Смерти. Он был словно шлюха, ведь о нем грезили все и вся, желая назвать своим. А вот Эл Джей, этот странный и несколько холодный  тип, был только его. И им Адриан не собирался делиться ни с кем, вновь и вновь оставляя на спине и плечах того царапины, помечая то, что считал своим. Да, это злило Эла. Только вот смотря в эти янтарные глаза, какие бы там не были эмоции, парень почти сразу вновь начинал сходить сума. Да, здравый смысл то и дело просил остановиться, но он уже давно плевал на него, вновь и вновь прыгая в этот омут с головой.

Скотт уже давно всем говорил, что подсел на наркоту. Никто не спрашивал подробности. Просто то и дело с сочувствием посматривали. А ведь если бы они спросили на чем, то парень честно и прямо ответил - Эл Джей. Он думал о нем даже на работе, когда их разделяла бесконечная череда одинаковых коробок из бетона и стекла. Но иначе и быть не могло. Как художник, Адриан просто не мог работать без своей янтарноглазой Музы. Но она была у него, и он творил. Рисовал портреты, пейзажи, что приносили неплохой доход. Но непостоянный, что то и дело злило самолюбие. И эта злость проявлялось в совершенно детском желании обляпаться краской везде, где только может. Правда, вчера был замечательный день, подаривший просто кучу энергии и сумасшедших идей. Растрогавшаяся богатенькая старушка отдала за картину с любимым погибшим котом столько денег, что хватило бы почти на 3 недели очень и очень сытой жизн. Правда, все эти деньги будут потрачены на кое-что другое. Адриан уже давно ходил возле этой витрины и почти облизывался, смотря на ее содержимое. Скоро. Ещё каких-то три дня и он наконец посмотрит, как это будет смотреться на всегда идеальном Джее.

Из этой приятной почти полудремы, в коей прибывал Скотт вырвало приятное прикосновение. Но он не хотел просыпаться. Не сейчас, когда он фантазирует, представляя обновку на Эле. И не тогда, когда нос щекочет приятный, почти родной запах тела, словно украшенный ароматами секса. Протестующе замычав, Адриан помотал головой, ведь прекрасно знал, что стоит открыть глаза, как столкнётся со своей извечной спутницей - "болью". И все же не подчиниться этому прикосновению он не мог. Скажи он ему нет, то это бы значило, что он отказывается дышать. Немного обиженно бурча, парень стал открывать глаза.

- Мммммм. Бляяяяяя, - протянул Ад, чувствуя боль в ягодицах, что ещё помнили не только долгое "присутствие" Джея внутри, но и удары стека. Выдохнув, парень поднял взгляд, и почти сразу улыбнулся. - Привет.

Не улыбаться сейчас он просто не мог. А как иначе, если он смотрит на этого ледышку, что явно сдерживает себя от желания ему врезать. Хотя было за что. Ой как было. Особенно за то, что обессилев, он не расстегнул наручник. Правда, делать этого не хотелось. Эл был таким грозным в это время, что хоть бери бумагу и пиши с него прямо сейчас набросок для какого-нибудь антагониста. Увеличить татуировку дракона, чуть больший акцент на глаза... Черт. Он опять увлёкся.

Потакая своему желанию, Адриан прикрыл глаза и, не спрашивая разрешения, поцеловал своими искусанными и опухшими за ночь губами губы... партнёра? Друга? Любовника? Пошло оно к черту. Не важно. Главное, что ещё ни с кем и никогда парень не ощущал себя таким целым и свободным. Правда, стоит все же освободить Джея, иначе не видать ему сегодня завтрака. Да и ключ рядом. Лежит под собственной подушкой ближе к краю кровати, чтоб "пленник" не догадался. Это была хорошая идея. А то в этот раз ему бы не хватило сил встать и дойти до тайника. Достав-таки ключик правой рукой, Адриан запустил левую в тёмные, такие мягкие по сравнению с собственными, волосы. Оторвавшись от губ, он облизнулся и переключился на наручники, отстегивая их, наконец, от спинки кровати.

- Прости, - сказал он спросонок хрипло и вновь рухнул на подушку. - Как ты? Вот у меня просто адски горит зад.

Будучи как и всегда излишне прямолинейным, Скотт после зевнул, не прикрывая рта, а после потянулся и застонал от боли, понимая, что это пока было лишним. Ну и ладно. Сегодня воскресенье. Можно и подольше побездельничать.
яой - Эл Джей

Возраст: 26

Раннее утро, начало мая/ Синдзюку, Токио

Наглая сволочь... Смеет растягивать свои прекрасные губы в еще более прекрасной улыбке. Он казался Джею довольным мартовским котом, не постыдившимся даже сметану с усов стереть. Это раздражало его настолько, что Элу на мгновение почудилось, будто из его уст вырвалось змеиное шипение. Словно бы еще мгновение, и наглый Адриан получит свою дозу яда. Как же Эл хотел его! Только проснулся, а уже хотел всего и вся!

Но то было лишь мимолетное желание. За мгновение пролетели всевозможные эмоции, от гнева до страсти, и едва эти губы, эти самые губы накрыли его, все они ушли в прострацию, канули в бездну вслед за сознанием Джея. Зачем ушел весь гнев? Зачем сменился люто ненавистной нежностью, призвавшей руку дрогнуть в хилой попытке коснуться чужих бедер?..

"Просыпайся, кусок тушеной идиотины", - с той стороны сознания кто-то настойчиво постучал в дверь и заголосил маменькиным голосом, призывая его очнуться.

Едва суровая фигура в дверном проеме на дне Элова сознания дала о себе знать, он моментально очухался. Внутренний балласт ненужных эмоций сам собою рухнул в пятки и мужчина ощутил облегчение в паховой области. Эрекция, провоцируемая трением его члена о бедро то и дело шевелящегося Адри, только и всего. Джей недовольно дернулся и пнул коленом по, как ему казалось, колену партнера, но случайно отбросил в сторону какой-то бутылек. Пока губы Адриана держали его в своем плену, мозг хаотично пытался понять, что это только что было, и моментально продемонстрировал Элу картинку желтого пластикового бутылька с вазелином. Черт.

Он чертыхнулся было в желанные губы, как они сами от него отстранились. Их своевольный владелец отогнулся и исполнил заветное желание многострадальной руки Джея - отстегнул наручники. Щелчок.

- Прости, - рыжая голова вновь рухнула рядом на подушку. - Как ты? Вот у меня просто адски горит зад.

"А у меня горит все тело из-за тебя", - проворчал внутренний Эл, а внешний, потирая освобожденную руку, прохрипел кое-как:

- Что это было ночью? Ты налетел как фурия. Я даже не успел прервать мой разговор с клиентом. Представляю, что ему пришлось пережить за то время, что он висел на проводе.

Конечно же он лгал. По телефону он не разговаривал в тот момент, когда возбужденный отчего-то или кем-то Адри набросился на него. Порвал новую рубашку. Поцарапал член. Поступил как сволочь, честно говоря. Но произнесенная с особой серьезной интонацией утренняя фраза, настолько звучная, насколько это вообще было возможно после минувшей ночи, была отвлекающим маневром и проверкой на внимательность. Адри умел улетать в облака когда не требовалось. Этим Джей хотел напомнить ему о том, что завтра у него встреча с клиентами. Идти туда с разодранными спиной и плечами вкупе с ноющими анальными мышцами было не вариантом. Вечеринка у бассейна, как-никак. И Джей ему об этом говорил.

Его взгляд был холоден. Обычно теплый желтый цвет глаз сейчас был по-настоящему холодным, как сам янтарь. Ни извившееся тело партнера, ни его прищуренный взгляд не могли смягчить его. Растопить как масло эти глаза могла лишь одна вещь, и Адриан знал ее. Если не забыл... А Джей напоминать не хотел. Они обговорили все условия и Джей нарушил одно из них. Если завтрашняя встреча пройдет гладко, он отделается лишь легким бандажом и минимум побоями. Так для себя решил Джей.

В отличие от тела Адриана, тело Джея не горело так, что и двигаться было невозможно. Это не он скакал как погорелый жокей на члене, в конце концов, не ему теперь расплачиваться. Да и этот обалдуй-бездельник все равно никуда не спешит. В этом доме он знает минимум функций для каждой локации: комната - спать, студия - рисовать, ванная - это для гигиены, кухня - можно похавать, комната Джея - можно потрахаться. Сдержанностью Джея он еще не огреб за то, что пребывая в неком мистическом мире вдохновения порой забывает про свои домашние обязанности. Они все лежали на Эле - зачастую. Другой уважающий себя человек уже бы взашеи выгнал такого лодыря. Джей не мог. Он не мог прожить без улыбки Адриана, без его красивых черт, яркой шевелюры, приятного низкого голоса, мускулистого тела и секса, что он ему дарит. Просто не воображал, как вообще можно жить без Адри. Они ведь всегда были вместе.

И только мысль об этом заставила взгляд Джея потеплеть. Нет смысла пытаться устраивать скандал, разнос и вынос мозга. Это ведь Адриан Скотт. И... Он ему что-то говорил? Джей упустил это. Ушел в себя - вечная его беда. Веки опустились, вздох. Чтобы компенсировать недостаток внимания к нему в последнюю неделю и отсутствие какой-либо адекватной прелюдии (что ни говори, а мужчины тоже люди, им тоже ласки охота), Джей открыл глаза и чуть дернул уголком губ.

- Иди сюда.

С этим он неспешно откинул его одеяло, спустился вниз вдоль тату на животе и обхватил пальцами левой руки, а затем и губами его член. Правая рука наткнулась на зловредный бутылек и тут же отбросила. Он со стуком упал на пол. Их утро началось так,как не начиналось уже много лет, да еще и по инициативе Джея. Погрузив еще приятно твердый член друга в гортань, Джей подумал, что, наверное, выпадет снег.


яой - Адриан Скотт

Возраст: 24

Раннее утро, начало мая/ Синдзюку, Токио

Эл Джей казался многим холодным и сдержанным. Да, он мастерски играл роль скряги, не знакомого со словом "эмоции". Только вот Адриан видел все и мог читать язык этого тела почти как открытую книгу. Хотя это было и не нужно. Янтарные глаза горели, подчёркивая злость своего хозяина. Прравда, такаая злость не пугала. Нет. Наоборот заводила. Особенно это шипение, что соскочило с этих красивых губ.

Похожий сейчас больше на зверя, что вот-вот да и набросится на обидчика, Эл ожидаемо изменился, стоило втянуть его в поцелуй. Да, на мгновение красноволосый поверил в то, что его сейчас ударят или убьют. И все же доверился своим чувствам, что вновь оказались правы. В прикосновении губ не было злобы. Там была лишь нежность, что заставила быть чуть смелее, более открытым. Хотя казалось куда больше? Они уже давно были друг перед другом нараспашку, знали желания, привычки. Поэтому, стоило мужчине легонько коснуться бедра, Скотт не сдержал стона, что утонул в танце языков. Да, это было совсем немного, но этого было достаточно. Не важно что делал Эл. Реакция была всегда одной и той-же. Адриан заводился. Вот так с места мог рвануть в карьер. И даже удар, что видимо предназначался ему, не снял такого настроя. Особенно учитывая тот факт, что задел он нечто другое. Приоткрыв глаза, парень весьма быстро нашёл причину такого звука. Баночка неизменного вазелина. Да, вкус у этой хреновины был специфичный, но парень к нему уже привык. Он ему даже нравился.

Скотт бы мог продолжить этот ленивый и нежный поцелуй, но были дела. Во-первых пора было бы уже сделать вдох, а во-вторых освободить-таки Джея. Ещё не хватало того, чтоб у него сильно затекла рука. Рука, что лишь вчера ночью до боли сжимала волосы, накрученные на кулак. Черт. Не думай об этом. Иначе не хватит сил сдержать желание опуститься ниже и снова взять в рот член "друга". Правда, его быстро отвлекли от этих мыслей вопросом.

- Ммммм. Вчера был просто замечательный день. А на счёт последнего... Хммм, надеюсь у кого-то ещё тоже была жаркая ночка, - произнёс лениво Адриан, и вновь зевнул. Правда, после он подобрался и нахмурился. - Подожди.

И тут Скотт начал делать то, что у него особенно плохо получалось делать по утрам. Думать. А он думал, вспоминая весь вчерашний день. Как он мучился с выбором тубы для картины, как выбирал у друга рамы, как приехал в дом к старушке. Да. Все началось с неё. У неё были янтарные серьги. Вот отсюда все начало идти не так. Вернее, вполне так, только из нормального человека Адриан стал медленно превращаться в одержимого. И эта одержимость лишь усилилась после того, как напоив чуть ли не белым чаем эта кошатница отдала ему деньги. Это усилило эйфорию на столько, что парень почти бежал к себе домой, даже не задержавшись у прилавка "того" магазина. Нет. Ему нужен был Эл. Только Эл. Последним чёткий воспоминанием было то, как он переступает порог и видит Его. Скотт помнит то, во что Джей был одет. Особенно эту рубашку, что была порвана. Парень ненавидел все эти бесконечные пуговички. Вот только говорил ли мужчина по телефону? Этого он не помнил хоть убей.

Телефон. Клиенты. Да, точно. Эл же запрещал ему царапать себе спину вот уже как почти неделю. Это было как-то связано со встречей. Но почему же тогда нельзя? Все же спрятано под рубашкой и пиджаком. Только если это не почти что вечеринка у бассейна. А вот теперь тут можно было только матерится. Они же и впрям это обсуждали несколько дней тому назад. А он забыл. Ну вот честно забыл. Потому что думать ни о чем, кроме Эла не мог, стоило перейти порог дома. Это был большой проступок. Огромный. Следовательно, послезавтра он вообще почти что не встанет. Просто это было так... нечестно. Это все равно что поставить перед голодными еду и сказать "не тронь".

Выпрыгнув из своих мыслей, Адриан, виновато кусая губы по старой идиотской привычке, посмотрел в глаза Джея. В холодные глаза. Такими глаза у Эла были лишь в двух случаях. Учитывая то, что прямо сейчас они не трахаются, придерживаясь определённых ролей, это могло обозначать лишь одно. Он теперь по настоящему злился. И тут Скотт его понимал. Нарушив условия, парень мог  подставить под удар репутацию юриста или дать почву для ненужных слухов. Нужно было извиниться. Не для того, чтоб убрать наказание - его он заслужил. Скорее для того, чтоб в этих глазах вновь поселилось любимое, даже обожаемое тепло. Правда, прежде чем дать ему то, что нужно, Адриан не удержался и стал покрывать поцелуями чешуйки татуированного дракона, произнося то и дело "простите меня".

- Эл, - поговорил парень тихо, - Сегодня ты меня не увидишь и не услышишь, пока не попросишь.

Это было жестоко. Он не мог порой и секунды прожить не видя и не чувствуя этого человека. Только вот этому человеку то и дело было необходимо побыть одному. Адриан не пытался этого исправить. Смирился и давал  Джею эту возможность, запираясь в студии. А ведь хотелось совершенно иного. Хотелось лежать рядом, гладить волосы, слышать это глубокое спокойное дыхание, ощущать биение сердца под ладонью, быть ближе и ещё ближе. Но правила есть правила. Лишь следуя им они и могут уживаться вместе. Вернее Эл может уживаться с таким паразитом, как Скотт. Парень не понимал, как иногда друг выдерживал его. Такого бесполезного и ленивого идиота. Не понимал и не желал пользоваться этой слабостью. Да, он часто ходил по грани дозволенного, но никогда ее не переходил. Не хотел рисковать тем странным, м, балансом, что появился между ними.

- Как ты меня терпишь? - спросил Адриан шёпотом скорее у себя и улыбнулось, стоило заметить, как теплеет янтарь.

Чуть отодвинувшись, чтобы было легче видеть, он любовался теми изменениями, что происходили с лицом Эла. Каким же он был идеальным. Людям с такими пропорциями можно смело становиться натурщиками. Только вот Скотт никогда бы не позволил хоть кому-то так смотреть на своего Джея. Черт, какой же он собственник. Но могло ли быть иначе, когда ему принадлежало такое сокровище? Правда наверное в большей степени именно Адриан принадлежал этому роскошному мужчине. И чертовски кайфовал от этого.

Заметив смену настроения, парень улыбнулся лишь шире. А такое простое "иди  сюда" отдалось приятным теплом во всем теле. Откинутое в сторону одеяло открыло их обнаженные тела. Было немного холодно, но лишь один взгляд Эла грел сейчас не хуже огня. Повинуясь словам, Адриан подполз чуть ближе, забивая на ломоту в теле, а в следующее мгновение получил награду. Прикосновение к татуировке на животе заставило сделать резкий выдох, а после с губ сорвался короткий и пока тихий стон. Не обратив и толики внимания на стук бутылька о пол, парень почти сразу сосредоточился на своих ощущениях. Ноги чисто на автомате чуть разошлись в стороны, давая больший простор, левая рука вцепилась в решётку, а правя стала осторожно и ласково ерошить мягкие волосы. Дыхание стало медленно сбиваться, сонливость же почти полностью сходила на нет. Мягкие губы начинали творить что-то невероятное. Совсем вскоре уже не было сил держать глаза открытыми и, закрыв их, парень вцепился второй рукой в решётку, отдаваясь во власть Эла. Тот не любил, когда им "управляли" во время подобных ласок. А вот Адриан тащился от подобного, давая возможность порой грубо направлять себя. Какие же они разные. Может именно поэтому они и вместе?  
яой - Эл Джей

Возраст: 26

Раннее утро, начало мая/ Синдзюку, Токио

Закрыв глаза, он мог его увидеть. Увидеть распаляющееся алым лицо, как пироги брошенное в жар. Сверкающие и закрывающиеся то и дело зеленые глаза. Дрожащие губы, мелькающие верхние зубы, закусывающие нижнюю губу в сладострастии. Он видел его таким не раз, и это уже стало привычным. И блаженное лицо Адриана было единственным, что представлялось Элу сейчас. Ведь привычные манипуляции языком и гортанью были уже такими... обычными? А вот ощущения все те же, и они все еще не были способны удовлетворить его.

Во рту было сухо и поначалу шершавый язык обогнул плоть по-змеиному, кончиком скользнул по выпуклой вене, собирая сперму и вазелин, оставшиеся с ночи. Бедному организму не оставалось ничего, кроме как выжать из себя последние соки. Руки сцепили пальцы под ягодицами и принялись мягко массировать поврежденную кожу. Пальцы Адриана в волосах Джея побудили его действовать незамедлительно, не затягивать, не мучить - да и самому не хотелось. Челюсть начинало неприятно сводить, желваки болели, а что творилось с небом и горлом - и говорить страшно.

Пожалуй, на какое-то время ему лучше прервать оральные ласки, оставив эти в качестве наказания. Джей ведь не из тех, кто просто так будет делать то, что он любит меньше всего. Адри знает, что это плохой знак. А Элу просто не хочется попасть в больницу с герпесом и мозолями. Всему должна быть мера.

Но он не знал ее тогда, когда мозг отключался, а тело действовало само по себе. Гортанные мышцы то и дело сглатывали смесь слюны и спермы, раздражая головку, член напрягался сильнее, Эл в такт заводил головой, вырисовывая воображаемую восьмерку. Собственное тело бросило в жар, член потяжелел и показался почему-то лишним, мешающим. Левая рука оторвалась от ягодиц Адри и сжала его. Эл выгнулся и уперся макушкой в содрогающийся живот любовника.

Все пролетело слишком быстро. Оба были возбуждены с ночи настолько, что Элу было все равно, было ли возбуждение или же нет. Он лишь ощутил толчки в горло, перехватывающие дыхание и мешающие делать дело правильно, горячую сперму в своей руке и уже в другой миг - разряд молнии по телу и последовавший оргазм. Находясь несколько секунд в прострации, Эл не успел заметить, как Адриан втолкнул член еще глубже и кончил, не встретив препятствий. Сперма полилась прямиком по пищеводу, доставляя дискомфорт.

Ненавижу!

Эл резко поднял голову, не заметив, как скользнули по члену друга клыки, и закашлялся, пытаясь сплюнуть хоть что-то. На кровать полетела та отвратительная смесь с не менее отвратительным привкусом. Как такое вообще может кому-то нравиться? И каким образом он снова умудрился кончить, отсасывая партнеру? Немыслимо.

Он уперся руками в постель по оба бока Адри, одной размазав свою сперму по одеялу, и гневно на него посмотрел. Но Адри был блаженен и прекрасен. Голова откинута, волосы в разные стороны, губы и ресницы дрожали, на лбу - испарина, а щеки в огне. Слишком красиво, чтобы злиться. И это было невыносимо.

Превозмогая пережитые шок с отвращением и боль, Эл сел меж его ног и согнул колени руками, скользнул ладонями под бедра и приподнял таз, как будто бы собирался войти в настрадавшееся тело, но не стал. Он плавно опустил голову и провел кончиком языка по стволу члена от яичек до головки, слизывая сперму. Она потекла по подбородку и осела на нем каплей.
яой - Адриан Скотт

Возраст: 24

Раннее утро, начало мая/ Синдзюку, Токио

Это снова происходит. Тело, из которого кажется выжили все соки, вновь наполнялось энергией. Это было невыносимо. Однако Адриан не мог представить, что будет по другому. Это было бы невозможно. Эти губы всегда дарили ему блаженство. Не важно что они делали. Шептали на ухо, покрывали поцелуями тело, оставляли засосы, укусы, ласкали член. Парень снова и снова сходил сума, отдаваясь этим ощущениям без остатка. А потому, без всякого стыда он, то и дело дыша через рот, стонал от наслаждения. И от боли, стоило этим красивым и длинным пальцам сжать ягодицы и потревожить свежие ссадины.

Правда, сейчас эти ласки ощущались несколько иначе. Почти язык, шершавый, а оттого немного похожий на кошачий, скользил по члену и доставлял удовольствие с лёгкой примесью неудобства. Но это для него было лёгким неудобством. А вот для Эла это было гораздо неприятнее. Одна мысль об этом заводила лишь сильнее. Как и факт того, что друг снизошёл до таких ласок. Как же давно Джей его не ласкал там губам. Может сегодня какой-то праздник? Рождество наступило вновь столь скоро? Хотя, помня свои прегрешения, Адриан уже был готов к тому, что все сейчас прекратится. Плохие мысли, но это было ожидаемо. Он был плохим мальчиком.

Наверное именно поэтому то, что ласка продолжилась, стало столь удивительным и волнующим. Парень даже ненадолго открыл глаза и посмотрел на Эла. Но смотреть на это долго было невозможно. С губ сорвался стон, и он невольно подался бёдрами вперёд, стоило партнёру вырисовать восьмерку. Это было невероятно. Голова стало абсолютно чистой. Спроси у него сейчас сколько буде дважды два - не ответит. Даже не поймёт о чем спросили. Да он то и дело вздохнуть забывал.

С губ срывались стоны и короткое "Эл". Адриан всегда произносил это имя во время секса. С мольбой, с обожанием, с радостью, с болью. Он обожал это делать. Даже когда не слышал собственного охрипшего от криков голоса. Правда сейчас он слышал все. Стук собственного сердца, стоны, возгласы, пошлые причмокивания. По телу то и дело проходилась дрожь, а внизу живота собирался приятный узел. Да даже рука на заднице, что задевала ссадины, лишь подгоняла к финишной черте.

Уже не контролируя себя, Адриана начал и сам толкаться в рот, стоня при этом громче и громче. Соседи? Посрать на них. Эти студентик уже смирились с тем, что живут по соседству с "порно-актерами". Да и пошло оно. Особенно когда тело Эла накрывает внезапный оргазм, заставляя чуть сжать горло. Этого хватило, чтоб через два толчка нарушить ещё одно правило и кончить ему в рот, изогнувшись при этом в пояснице. Чеееерт. Сегодня точно второе Рождество. Иначе и быть не может.

Рухнув на простыни, Скотт закрыл глаза и попытался отдышаться. Правда после с губ сорвался болезненный стон, когда чувствительную кожу задели зубами. Это было чертовски неприятно, но он не сказал и слова. Незачем. Ему было так хорошо эти минуты, что он был готов сейчас закрыть глаза на любую грубость. Хотя то, как Эл отплевывался заставило чуть сжаться. Сам он всегда проглатывал, даже если до этого друг словно специально ел только мясо и лук. Но ему это нравилось. Нравилось чувствовать этот вкус, объём, мягкость. Черт, да он обожал отсасывать у него. И не важно где. Его колени ещё долго будут помнить кафельный пол туалета в клубе, где он это сделал ему впервые, заперевшись в кабинке. Это был так волнительно. Сколько ему тогда было? 18? 17? Посрать. Правда удивительно, что его тогда пустили, ведь тогда он выглядит иначе. Настоящий несовершеннолетний дрыщ в "правильной" одежде.

Вынырнув из мыслей, Скотт посмотрел на вновь злого Эла. Что же он так сегодня косячит то? Правда он отвлёкся от самобичевания, любуясь обликом друга. Спутанные волосы, все горящие не только злостью глаза, широкие плечи. По собственному виску стекла капелька пота.  Прекрасен. Он как и всегда был прекрасен. Его Эл. Его Мастер, выковавший Адриана таким, какой он сейчас.

Следя за движениями мужчины, парень невольно сделал резкий вдох, когда тот сел у его ног. Расслабленные нижние конечности были послушны сильным рукам и приняли нужное положение. Резкий вдох был сделан, когда руки подняли таз. Глазами же Скотт пожирал каждую деталь и каждый миллиметр. И он снова начал заводиться, видя этот взгляд. На мгновение ему показалось, что его возьмут. Прямо сейчас, на сухую. Звучит немного больно, но он лишь качнул бёдрами, приглашая. А через секунду с губ сорвался стон, где совместилось негодование и страсть. Каким же чувственным было это прикосновение. От него бросило в дрожь. Но ещё больше возбудило выражение лица Эла и та капелька собственного семени, что замерла на кончике подбородка.

Не удержав собственные руки, Адриан чуть расслабил их, а правой рукой потянулся к Джею. Но все же замер, так и не дотронувшись до этой загорелой кожи. Он мог, но не хотел. В голове же возникла совершенно странная ассоциация, что могла родиться лишь в извращенном мозгу. Парню виделись тянущиеся к друг другу указательные пальцы, ставшие визитной карточкой Сикстинской капеллы. С губ сорвался смешок. Навряд ли мастер думал, что об этом сюжете будут думать именно в ТАКИЕ моменты.

- Эл, - произнёс Ад с придыханием и блаженно улыбнулся.

Он не произнёс более ни одного слова. Этого было достаточно. Парень знал, что его поймут. А даже если нет, то было все равно. Он уже считал это утро лучшим. Лучшим за долгое время. И ни что уже не могло испортить это чудесное настроение и уничтожить ту лёгкость, что поселялась в тебе, приглушая боль.
яой - Эл Джей

Возраст: 26

Раннее утро, начало мая/ Синдзюку, Токио

Одного лишь судорожного стона из уст Адриана хватило Эл Джею для того, чтобы проснуться и вспомнить о предстоящих хлопотах. На миг перед тем, как вытереть губы и рот одеялом, он задумался о ласках. После секса они подобны наркотикам, позволяющим продлить удовольствие. Но Эл не сидел на них и друга не подсаживал. Ему было, мягко говоря, все равно. Со времен колледжа его былой пыл к нему угас, секс стал посредственным, а о последующих ласках и думать не хотелось. Слишком много дел было. И поэтому он в очередной раз просто слез с постели, сжав зубы, охая от неприятных ощущений в заднице и пояснице. Адри он и взглядом не одарил - достал с пола телефон и покинул свою комнату, изо всех сил держась, чтобы не рухнуть на колени. Его молчание было мрачным.

Лишь встав под струи прохладной воды он смог освежить мысли. Поначалу они угнетали так, что хотелось лечь на пол ножками кверху и закатить истерику аки пятилетняя девочка, вдоволь уставшая от жизни. Теперь же дума стала легкой, как на пару. В этом лофте они провели пять лет совместной жизни, никуда не съезжая и никого сюда не впуская. Жизнь стала привычкой и исполнялась по одному сценарию: быт, работа, секс по наитию и без плана, быт. Редко когда в эту рутину вписывались свидания и времяпрепровождение с друзьями.

Вроде бы, обычные мысли, посещавшие его голову регулярно. Но сегодня что-то изменилось. Эл чувствовал это с того момента, как поймал себя на созерцании губ Адриана. Раньше он и не задумывался над тем, насколько красив его избранник. Не обращал внимания на детали ни будучи подростком, ни будучи уже зрелым мужчиной. Между ними что-то происходило. У Эла к Адриану однозначно что-то появлялось. Когда это началось? Голова, думай, вспоминай тот момент, что изменил привычное русло их жизни. Были ли какие-то особые события? Что-то особенное? Нет... Просто... Наваждение?

Он бодро мотнул головой и тут же заскулил. Шею пронзила неприятная боль. Ночь в одной позе дала свои плоды. Мужчина с опаской посмотрел на свою левую руку. Как он и опасался, на предплечье и запястье появились синяки. Они были некрасивым пятном на смуглой коже. Такие точно бросятся в глаза завтра... Что же делать? Позвонить и отказаться от встречи? Это будет невежливо по отношению к его старому и постоянному клиенту. С одной стороны, они достаточно давно знакомы, чтобы Эйджи-сан понял его отказ, с другой, возникновение недопонимания между ним и клиентом ни к чему хорошему не приведет. А провести всю вечеринку в костюме... Японцы не вездесущи, в чужое пространство не вторгаются. Но это будет как минимум странно.

- Ну что ты натворил, Адри? - тихо спросил он в пространство.

Именно из-за этого прохвоста вся его карьера могла пойти коту под хвост. Что с ним делать? Устроить взбучку, разнос, скандал, истерику, бой с пристрастием? Бред. Выгнать взашеи тоже не может - привык к нему... И вот в этот самый момент на распутье ему в голову пришла безумная мысль. Просто безумная.

Но прежде, чем он успел ее обдумать, царапины напомнили о себе и сбили с курса. Зашипев, Эл Джей с толикой ярости схватил свои мочалку и гель для душа в намерении смыть ночной кошмар под названием "внезапное обострение Адри", кровь, сперму и липкий вазелин в придачу, но предварительно набрал воды в рот и прополоскал его раз, два, еще раза четыре, пока во рту кроме привкуса кипяченой воды не осталось ничего. На глаза сами собой навернулись слезы, он ощутил приток ярости такой силы, что не сдержался и ударил кулаком с зажатой в него мочалкой по стеклянной дверце кабины. Ненавидел ли он своего друга сейчас? Да. Говорило ли это о том, что у него к нему появились какие-то чувства? Само собой. Было ли это отвратительным? Еще как. Но это пройдет, как проходит и ночь.

Он прислонился лбом к дверце и медленно выдохнул. Пора взять себя в руки. Не время отрываться на душевой кабине за то, к чему она не причастна.
яой - Адриан Скотт

Возраст: 24

Раннее утро, начало мая/ Синдзюку, Токио

Он ушел. И было бы хорошо, если просто ушел, но нет. Эл с таким отвращением вытер губы об одеяло, что Адриану стало дурно. Вернее даже не дурно, а настолько обидно, что хотелось ударить. Но он не шелохнулся. Вплоть до того момента, когда закрылась дверь, скрывая фигуру, что даже не обернулась, а лишь подняла телефон с пола.

- УБЛЮДОК! - яростно прокричал парень и швырнул в дверь отстегнутые наручники.

Они с лязгнем влетели в дверь, а после упали на пол. Смотря некоторое время на них, Адриан смог через ломоту в теле сесть и подтянуть колени к груди. Руки зарылись в волосы. На душе внезапно стало столь хреново, что хотелось плакать. Да, ему, мужику, хотелось плакать. Когда такое случалось раньше, то он просто шутил, покрывая браным словом друга. Но теперь это стало важно. Он не понимал почему. Просто ему были важны эти взгляды, эти прикосновения. Не только в сексе. Сейчас бытовуха внезапно начала приобретать иное значение. Но какое ещё не ясно. Оно близко, и все же сокрыто внезапной пеленой, что заставляет бродить вокруг до около. Застонав, Адриан резко дёрнул головой назад, ощутимо ударяясь о стену. Посрать. Пусть эта боль поможет отвлечься от этой странной и внезапной душевной. Физическая пройдёт, а вот кошки начнут скрестись ещё усерднее.

Выждав некоторое время, Скотт, пыхтя и шикая как старый паровоз, поднялся с кровати. Он не стал собирать вещи. Специально не стал. Пусть это будет напоминанием о том, как они были счастливы этой ночью. Впрочем царапины на плечах Эла должны ему ой как хорошо напомнить о страсти. Позволив себе усмехнуться, парень шикнул от боли и невольно вздрогнул от утреннего холода. А ведь всего пару минут назад было так тепло и приятно. Чертов ледышка! Хотелось отомстить, но после он плюнул. Ничего своим выключением света в ванной он не добьётся. А ой как хотелось так подшутить.

Почти что доковыляв до своей комнаты, парень нарочито громко захлопнул дверь. Правда после он прям по ней и сполз, прижимая колени к груди. Эмоции. Чертовы эмоции одолевали его. В сознании рождались тысячи картин того, как он убивает Эла. Но с каждой такой, даже придуманной раной, на душе становилось так паршиво и тоскливо, что хотелось выть. Их отношения имели долгую историю и устоялись. Им просто хорошо рядом, а потому они вместе. Правда сейчас что-то стало меняться. Адриан пытался поговорить об этом, но каждый раз натыкался на стену с шипами, что больно жалили. И он бежал от этой боли. Как далеко, как только мог. Правда после возвращался в вечер того же дня, обнимая Эла и шепча ему на ухо "Прости". Скотт не мог без него. Не из-за того, что без его опеки он сдохнет от голода, как собака. Нет. Он мог готовить и, даже если припрется, начинал генеральную уборку в квартире. Да и, зарекомендовав себя, получал уже хорошие деньги ща картины. Просто уходя от этого подонка   Элроя Дженнингса он будто становился пустым и не целым. Друг забралу него что-то важное. Оно заставляло вернуться и крепко-крепко обнять, не обращая внимания на оскорбления, иногда даже удары. Быть рядом было счастьем. И даже сейчас, чувствуя себя отчасти оскорбленным, Ариан не мог отрицать того, что счастлив, словно ребёнок.

На губах появилась лёгкая улыбка, похожая на усмешку, а правая рука утёрла все же появившуюся одинокую слезу. Скотт часто говорил о себе, что его шторм может быть быстро сменён на штиль. И сейчас на душе стало именно так. Спокойно и пусто. Все той же правой рукой он закрыл дверь на замок, а после и цепочку. Снова закрыв лицо руками, Адриан вновь улыбнулся и, поднявшись на ноги, с трудом доковылял до шкафа. Пока особо обременять себя одеждой он не стал. Натянул прям так простые боксёры и футболку с принтом Linkin Park. Ее Эл купил Адриану, когда они ходил на их концерт в Чибе. Это был хороший и счастливый день, наполненный солнцем. И это солнце заряжало его сейчас, помогая забыться. Огромная комната, за кою парень был бесконечно благодарен Джею, была разделена на две зоны, отличающиеся друг от друга. Кровать, 2 шкафа, стол,зеркало, в котором отражалось искусанное, покрытое засосами и синяками тело Скотта. Скучная и маленькая зона с чёрными обоями. Зато после была просторная почти зала с белыми стенами. Точнее они изначально были белыми. Теперь же штукатурка была покрыта самыми разными набросками и рисунками, что то и дело покрывались новым слоем, уступая место другим рисункам. Лишь один угол, исписанный янтарными глазами с самым разным вырожением, он никогда не тронул. Лишь то и дело подправлял их, добавляя новые детали или наброски. Пожалуй сегодня там появится ещё одна пара глаз с подписью "безразличие". Пора.

Плеер, заряжавшийся всю ночь, был подключён к колонке, шторы на большом окне были открыты, освещая комнату солнечным светом, а на мольберте красовался чистый белый лист большого размера. Заточив наждачной бумагой карандаши, Скотт, то и дело шикая от боли в спине, начал рисовать. Пока не ясно что. Просто водил карандашом по бумаге, но вскоре стали появляется доспехи, мечи, одежды, посохи, фантастические твари. Да. Пожалуй сегодня можно начать заниматься концепт-артами. После их можно будет отсканировать и доработать на компьютере, залив краской. Может что-то и одобрят, сказав доработать. Карандаш едва скрипел, но этого звука не было слышно из-за голоса Мадонны, что пела свою известную песню "Frozen". Она была у него одной из любимых, ведь тут все от и до было про них. Почти, ведь между ними дружба. Не любовь.
яой - Эл Джей

Возраст: 26

Раннее утро, начало мая/ Синдзюку, Токио

Эл Джею зачастую не хватало сдержанности. Он понимал это и старался контролировать себя. В ярости он мог пойти на многое. Терял зрение, слух и самообладание, а потому, вспоминая ошибки прошлого, старался не допускать их в будущем. Теперь, когда вся его жизнь легла перед ним истоптанной вдоль и поперек картой, возникла необходимость двигаться вперед, сжав кулаки и стиснув зубы. Необходим план дальнейших действий. В тот момент, когда ему показалось, что из-за этих царапин вся его карьера пойдет наперекосяк, он не мог контролировать свои эмоции. Ему хотелось оторваться на Адри, стереть в кровь кулаки, но заглушить эту ярость. Теперь она успешно отступила. Прошли отвращение и ненависть. Охладившись под водой, ум вернулся в исходное
спокойное состояние, каким оно было в момент пробуждения, когда Эл лежал, обнимая Адри и любуясь им. Что он чувствовал тогда? Надо вернуть эти чувства в сердце, чтобы все было спокойно, как и прежде.

В ванную он пришел не только, чтобы успокоиться, но и чтобы вымыться. Взбив пену, Эл старательно намывал распаренное тело. Суставы уже не так болели, царапины на плечах почти забылись. А вот спина, явно разодранная, ныла так, будто ее покрывали не мелкие царапины, а глубокие порезы. Едва пена проскользнула по ним, смываемая потоком прохладной воды, Эл сдержанно сжал зубы. Терпение. Эти царапины - знак искреннего удовольствия Адриана. Не наказание, не карма, они заслужены. Что может быть лучше в их взаимоотношениях?

Сейчас ему не хватало его здесь, в объятиях под водой. Попытка вспомнить момент, когда они перестали быть настолько откровенными друг с другом, вернула его на три года назад, когда работа разбила их, отняла много времени от совместных вечеров. Для Эл Джея, приехавшего в Японию в семнадцать лет, все здесь по-прежнему было чужим. Чужой язык, чужая страна. Волокита при попытке получить гражданство после развода родителей. Высокомерие местных по отношению к нему. Попытки добиться приличного статуса в этом обществе. Бытовуха настолько увлекла их обоих, что погубила то, что могло назреть еще три года назад. Чувства, как цунами, не способны быть запертыми слишком долго. Сдерживаясь годами, они ударяют с такой силой, что остается лишь держаться. Эл видел, как Адри смотрит на него. Как пытается прикоснуться к нему по-особенному. Тянется со всей нежностью к тому, кто не готов ее принять. Эл Джей сам себе отвратителен. Сух, как бумаги, к которым привязан.

- Нехорошо. Идиот, - осознав свое утреннее поведение, Эл закусил губу.

На этом он закончил банные процедуры, завернулся в халат и вышел к раковине. Провел рукой по запотевшему зеркалу и увидел свое размытое влагой лицо. По лицу с мокрых волос стекала вода, казалось, что из глаз льются безвкусные слезы. Через открытую балконную дверь доносится шум с улицы и прохладный ветерок раннего токийского утра. В лофте тишина. Не зная, чем занят сейчас Адри, Эл постарался представить его в студии, рисующим что-то навеянное ночной страстью. И легко улыбнулся образу.

Ну не идиоты ли они оба?

Мысли были отправлены в дальний ящик. Впереди приготовление завтрака, уборка и обдумывание новых планов о вечеринке. Эл почистил зубы, побрился, почувствовал себя свежим цивилизованным человеком и, переодевшись в домашнюю одежду, покинул ванную комнату. Ни в комнате, ни в холле никого. Адри у себя, а, значит, в ближайший час или два они могут не пересечься. Тем и лучше для обоих. Исполняя обязанности няньки-гувернантки, Эл взялся за приготовление завтрака. Он уже чувствовал, что утро многое изменит в их совместном будущем.
яой - Адриан Скотт

Возраст: 24

Раннее утро, начало мая/ Синдзюку, Токио

Музыка ласкала слух и задавала необходимый настрой. Адриан рисовал, перерисовывал, выбрасывал. Он был в своей стихии и кусал итак израненные губы. Правда, стоило отойти, чтоб осмотреть наброски, как сердце защемило. Глаза у жреца, наклон головы ассасина, улыбка мага, татуировка дракона на руке воина. Это отдельные детали. Всего лишь детали, что складывались в образ иного человека. Того, что просто ушёл, не сказав и слово. Того, кто вытерла губы столь показательно, что становилось тошно. Того, кто имеет самые волшебные объятия на этом свете.

Стало тоскливо. Перед глазами пролетели совершенно иные воспоминания. Как они, всего 3 года назад, могли часами нежиться в постеле после совместной ночи и заказывали еду в доставке, растягивая своё ленивое утро. Как принимали вместе после душ, натирая друг другу спины и покрывая тела друг друга новыми поцелуями. А порой клеймя кожу укусами и засосами. Им было тогда так легко. Голова не была забита жалобами соседей и выговорами от хозяев квартиры за переплаты на воду. Не было так много цифр. Но жизнь мегаполиса диктовала свои правила. Стремясь не отходить от Эла ни на шаг, Адриан и сам чувствовал, как отступает, погрязая в работе, что требовала порой катастрофических усилий. Особенно когда это были работы на заказ. Сколько раз приходилось менять в картине почти все, но не поднимать за это цену. Тогда Скотт лишь выходил на арену и соглашался на любые условия. И все равно лишь через год после выпуска он смог позволить себе закупать краски и нужную аппаратуру полностью самостоятельно. До этого все делал лишь Эл со своей "скучной", но стабильной и высокооплачиваемой работой. Парень иногда пытался на секунду представить, что сидит в офисе... и не мог. Скорее понимал, что выброситься с крыши, чем будет ходить в одном и том же, видеть одних и тех же людей, говорить те же вещи и делать тоже самое каждый день. Он с трудом выбрался из подобной клетки и не хотел ни на секунду расставаться с этой свободой. И крыльями, что ее дали.

Пальцы, как и всегда испачканные карандашной стружкой, прошлись по дракону на руки воина, нарисованного со спины, и перешли на лопатку. Крылья всегда рисуют, начиная от расстояния меж лопатками. Да, многие учёные доказали, что это невозможно, но так было красиво. Адриан всегда любил рисовать перья. Вся любовь к рисованию началась с них и с глаз. Ими были изрисованы все тетради. Но окончательно толчок в эту сторону дали слова нового ученика, что подошёл со спины на перемене и на ломаном японском сказал, что это красиво. Скотт в ту пору испугался, но сейчас понимал, что именно тогда за спиной появились крылья, и он взлетел. И не приземлился до сих пор, продолжая лететь в даже самый жуткий шторм. Только махать ими становилось все сложнее.

На губах появилась грустная улыбка, а в памяти вновь блеснул образ близкого человека, что уходит, сверкая разодранной спиной. Это было плохо. Адриан нарушил не только обещание не царапаться до встречи, но их Закон. Проникновение лишь раз в 2 недели. Ему они следовали ещё с той безумной поры, когда все смущало и было таким неловким. Опьяненный успехом, он нарушил оба условия. Однако, прислушиваясь сейчас к своему телу, Скотт был счастлив вновь ощутить Эла в себе. Как натянуто того на собственный член. Такие разные ощущения делали общую картину лишь полнее и многогранней. Если бы не два эти запрета. Второе нарушение уже никак не исправить. Однако с первым помочь можно.

Отложив карандаш, Скотт подошёл, чуть морщась когда резинка трусов задевала ссадины, к шкафу, что был ближе к кровати, и открыл его. Проигнорировав взглядом многочисленные игрушки, что были там понапиханы, Адриан достал вату, перекись и мазь, что помогала быстрее залечить раны. Собрав этот набор, он замер у двери, сделал несколько глубоких вдохов, а после вышел из своей комнаты.

Звуки и запах привели его на кухню. Эл, собранный и спокойный, стоял у плиты и явно что-то готовил уже на обед. Хозяюшка. Как и всегда. Чуть улыбнувшись, парень подошёл ближе и выждал момент, когда друг не будет занят. Не говоря ни единого слова, Адриан чуть обнял Джея, расстегнув при этом завязки халаты. Правда вскоре подвязал его вновь, лишь оголив спину. Исцарапанную спину. Проведя пальцами невесомо возле самой большой царапины, он вскоре потянулся за ваткой и начал обрабатывать эту "красоту". Смотря сейчас со стороны на это, Адриан чувствовал себя отчасти неловко. Но лишь отчасти. В остальном ему хотелось трепетать и улыбаться. Это был только его Джей. Только его.

Эти следы оставались чем то неизменным в их отношениях. Ведь именно с них началась его свобода. Точнее с одного засоса на шее, что остался после невозможно долгого поцелуя под звуки салюта. Это был так красиво, так романтично. Уже после, когда он в ночи бежал к заветной двери, в голове появилась одна мысль. С каждым хлопком салюта исчезали те стальные канаты, что до этого связывали его с навязанными нормами и рамками. Они лопались, оставляя после громкий звук и яркую вспышку, а его самого обнимали самые дорогие руки на свете. Синяки, засосы, ссадины, царапины, иногда даже ожоги и случайные шрамик ... А ведь для Адриана это был не только символ принадлежности. Это был знак свободы, что была так дорога ему.

Когда последняя ссадина была покрыта кремом, Адриан не удержался и, прижавшись осторожно ближе, поцеловал Эла в бьющуюся жилку под левым ухом. Именно туда, где был оставлен первый "знак". Просто чтоб показать, что он помнит. И ценит это мгновение, как зеницу ока. Отстранившись, Скотт быстро собрал все то, что принёс, и уже со спокойной душой стал идти к себе. Все так же молча. Подобные жесты не были чем-то странным в их жизни. Сколько уже раз они, сидя на балконе после душа, шикая, ойкая и ругаясь обрабатывали друг другу раны. Правда сейчас все чаще каждый был сам за себя. И от этого было больно. Хотелось снова чувствовать, как руки осторожно наносят мази, как шею и уши обжигает "прости". Они не говорили друг другу, что такого больше не повторится. Знали, что не выдержат и сорвутся вновь в это безумие. Но оно было приятным и нужным.

Скотт замер лишь на мгновение. Остановился у самой двери и обернулся, смотря на друга. На лице вновь появилась улыбка, и лишь после он зашёл к себе. Но дверь в этот раз лишь прикрыл, показывав, что к нему можно зайти. Ему хотелось просто даже помолчать рядом с Элом. Но тому нужно было время побыть одному. Да и он вновь вмешался в его пространство, хотя пообещал не попадаться на глаза. Отвратительно и глупо. Только вот ему Джея никогда не хватало.
Вы не можете написать пост. Подробнее