Я хочу...

Количество участников: 2

Душа, заключенная в тело хрупкой фарфоровой куклы, давно брошенной и забытой всеми на пыльном подоконнике. Подаренная бабушкой юному сорванцу, она оказалась ненужной. Годами наблюдая, как растет ее хозяин, становится из мальчика юношей, затем мужчиной. С ревностью и тоской стеклянные глаза следили за тем, как в постели посреди спальни оказывались все новые и новые девушки, а иногда и парни, до тех пор, как в очередной день рождения ее обладателя на пороге комнаты не появилась та сама бабушка, хотя все давно считали ее мертвой. Взглянув на своего внука, она лишь грустно вздохнула и, пройдя к подоконнику, коснулась холодной щеки куклы, ставшей в то же мгновение вполне живым и реальным молодым человеком. Старуха предрекла своему нерадивому внуку, что если ожившая кукла проронит хоть слезинку быть мужчине самому узником фарфорового тела.

На локации: Начало лета, дом Ноктиса, 13:00
яой - Хитоши

Начало лета, дом Ноктиса, 13:00

Старые круглые часы в металлической рамке, которые уже много лет висели на стене напротив подоконника отмерили очередной час. Но что такое шестьдесят минут в потоке вечности? Лишь миг. Стеклянные зеленые глаза видели тонкие стрелки уже много лет, наблюдая за течением времени. Кукла, что так давно пылится за пожелтевшей от старости занавеской, не могла обернуться и выглянуть в окно, она не могла повернуть голову и осмотреть комнату, восстанавливая ее обстановку по памяти. В тот день, когда ее впервые принесли сюда, она видела чуть больше, чем сейчас и с тех пор мало что изменилось. Мальчик, чьей игрушкой она стала, так ни разу и не коснулся ее, лишь передвигая с места на место, для того чтобы вытереть пыль с подоконника, но никогда не собирался выбросить ненужную игрушку. Быть может потому, что просто забывал о ней или храня таким образом воспоминания о покойной старушке-бабушке, которая и вручила малышу столь странный подарок. Сколько раз стрелки настенных часов совершили свой оборот прежде, чем этот ребенок превратился в подроста, а затем и мужчину? Глаза куклы пристально наблюдали за этой вполне естественной метаморфозой живого тела своего хозяина и с тоской, и с грустью.  За чудом настоящей жизни. Душа билась внутри фарфорового тельца, металась, рыдала, съедаемая завистью, словно птица в клетке, ломая крылья о непробиваемые стены. Безумие уже давно бы поглотило ее, если бы не те короткие минуты счастья, когда хозяин возвращался домой в свою комнату. Иногда он был один, иногда в компании своих возлюбленных или друзей. Испытывал ли он к ним какие-то чувства, кукла, не могла знать, но в те моменты близости, когда она не могла отвернуться или закрыть глаза, внутри нее все трепетало. Если бы живая игрушка знала название своих чувств, они бы назывались ревностью, завистью, любопытством и даже стыдом.

Сегодня в доме было оживленно. В комнату Нотикса ни кто не заходил, от чего кукла была сильно расстроена, но до ее слуха долетали отголоски чужих фраз. Все они принадлежали разным людям и душа игрушки трепетала в ожидании праздника. Она с нетерпением ждала. Когда же увидит новые лица, быть может повезет и в комнате ее хозяина появятся гости, с подарками, ведь сегодня был необычный день. День рождения мужчины, которому принадлежала  кукла. Собрались родственники и друзья. Даже на улице, где-то за окном, было оживленно. Быть может все не поместились в дом или кто-то выходил подышать свежим воздухом, покурить. Фарфоровые ушки, которые были сделаны очень реалистично пытались уловить каждый звук, боясь пропустить что-то интересное, но веселье и гомон вдруг прекратились. Сначала тишина накрыла тех, кто стоял у порога, а затем голоса смолкли и внизу, доносился лишь отчетливый звук поскрипывающих досок, под тяжестью чьих-то неспешных шагов. Ручка медленно повернулась и не смазанные петли засвистели открывая старенькую дверь. Маленькие, глубоко посаженные глаза, окруженные морщинистой кожей смотрели прямо на куклу. Это было заметно даже через узор покачивающейся тюли. Что-то неуловимо знакомое в лице старухи появившейся в дверном проеме. Она двинулась прямо к окну, опираясь на свою облупившуюся трость, не отрывая взгляда от весьма удивленной куклы. Быть может когда-то, очень давно, зеленые стеклянные глаза видели эту женщину, но с течением времени эти воспоминания стали размытыми и почти забылись. Старуха обернулась и поманила пальцем хозяина комнаты, указывая жестом на то, чтобы тот вошел и закрыл за собой дверь. Женщина, чье появление заставило замолчать десятки голосов, отдернув занавеску, вдруг касается холодной фарфоровой щеки, а кукла рыдает от счастья, ощутив тепло человеческой кожи. Звон наполняет комнату, или его слышит лишь игрушка? Свет меркнет, словно вдруг на мир опускается пелена ночи, сотрясается стекло в старом окне, а поблескивающие неживые глаза накрывают веки. Взмах ресниц, и еще и еще. Губы вытягиваются в тонкую полоску, а затем чуть приоткрываются, произнося первые в своей жизни слова.

- Что это Ноктис? Что со мной? - фарфоровая кукла... Нет живой юноша сидящий на подоконнике и свесивший вниз ноги делает вдох. Ему трудно дышать и трудно говорить, но он обращается к единственному человеку которого знает, к своему хозяину. Тело вдруг ставшее живым подрагивает от страха и холода, а тонкие белые руки обхватывают собственные плечи, в попытке закрыться и согреться.

- Что это, что это? - Повторяет напуганный парень. Его длинные красные волосы, как багровый водопад спадают на грудь, прикрывая оголенный торс. Он подтягивает свои длинные стройные ноги, ставя их на подоконник, а старуха расплывается в мягкой улыбке, все еще держа руку на щеке изменившейся куклы. Женщина наконец-то прерывает молчание и поворачивается к застывшему в оцепенении мужчине.

- Я сделала тебе такой дар, когда ты был совсем маленьким, внук, но ты не воспользовался им. Я вижу, что мужчина стоящий предо мной стал не тем человеком, о котором могла бы мечтать твоя бабушка. То, что эта кукла по прежнему оставалась обездвиженной тому подтверждение. Ты погряз в распутстве, собственном эгоизме и желаниях. Быть может теперь, я смогу исправить это.

Старушка печально смотрела на своего уже совсем взрослого внука, которого не видела с самого детства. Ее сухие и кривые пальцы сжимали трость, а белые волосы собранные в низкий хвост еле колыхались от сквозняка.

- Если этот юноша, - палец женщины указал, на все еще сидящего на подоконнике молодого человека, - проронит хоть одну слезинку, ты станешь таким же, каким был он все эти годы. Твоя душа будет в заточении в хрупкой фарфоровой оболочке, навсегда.

С этими словами бабушка ошарашенного мужчины вышла за дверь, осторожно ступая своими дрожащими под собственным весом ногами. В ту же секунду, деревянное полотно вновь распахнулось,  показывая пустоту длинного коридора за ним. Женщина исчезла так же неожиданно, как появилась в этом доме.
яой - Ноктис

Возраст: 24
Недавний шок. Одет в чёрную рубашку, что застёгнута от силы на пару пуговиц, и тем самым лишь частично скрывает шрамы на груди, обычные тёмно-синие джинсы, с вдетым ремнём, а так же, чёрные туфли.

Начало лета, дом Ноктиса, 13:00

Когда-то Нокт был довольно чувствительным мальчишкой, способным поверить в любое чудо. Особую роль в такой вере сыграла бабушка, единственный оставшийся у него родственник, что довольно чутко занималась его воспитанием. Она на его глазах творила то, что нельзя было бы объяснить с помощью той же науки, но можно с помощью простой веры в чудеса, платой за которые были внутренние силы, что подвластны лишь тем, кто оставался правильным внутренне. Она учила его быть правильным, быть сильным, не подвластным внешнему влиянию и, даже более того, воспитывала как любая любящая бабушка – на сказках с глубоким смыслом, желая, чтобы однажды он превратился в прекрасного юношу, а после и в мужчину. Однажды, рассказывая очередную сказку, как он тогда думал, она подарила ему куклу. Может сказка и стала бы явью, не исчезни последний его близкий человек столь внезапно, и не появись у Ноктиса опекуны, которые показали себя не в лучшем свете, чем негативно повлияли на все старания его любимой бабушки. Они словно избалованные аристократы, постепенно шаг за шагом, год за годом, рушили все сложившиеся устои, пока однажды мальчик, наконец, не пал под их влиянием ниц. Конечно, он не полностью испортился под их влиянием, сохранив много правильного из вложенного старательной бабушкой, но зёрна сорняков так же дали свои плоды.

Он давно списал все виденные им чудеса на простую детскую фантазию, рассказы на сказки, а наставления связал с отголосками тех времён, когда бабушка была ещё молодой, а потому их значение резко сбросило в весе, пусть и не до конца. Конечно, это не мешало ему просто любить память о ней, что вероятно и послужило причиной, оставшейся у него куклы, как памяти о единственном человеке, что его искренне любил. Возможно именно это не позволяло ему полностью испортиться, ведь он цеплялся за память о тех временах даже спустя столько лет, он не мог позволить себе пасть ещё ниже, так как боялся потерять остатки того, что дала ему его старушка, которую он смело мог бы назвать матушкой. Возможно, будь у него хоть кто-нибудь столь близкий как она, он бы не стал таким. Вероятно, появись у него сейчас хоть кто-нибудь значимый, то Ноктис стал бы становиться прежним, вырывая сорняки из себя, вновь вставая на тот путь, на который его направляла бабушка. Он бы приложил все силы, чтобы сберечь ту спасительную нить, что смогла бы вытащить его из такого гнилого мира, но к сожалению, такой нити не было. У него было много партнёров, но любви он не нашёл, так что отчаянные меры лишь ускоряли рост сорняков, ещё больше усугубляя и без того плачевную ситуацию.

Каждый его день рождения, это праздник, который он старался развернуть по максимуму, лишь бы заглушить уже затухающие отголоски прошлого, стремясь окончательно слиться с столь ненавистным когда-то миром. Он делал всё чтобы наконец избавиться от неприятных ощущений, что никак не хотели перестать терзать его изнутри. Он стремился начать получать в этом мире наслаждение, позабыв о горечи, пустоте, неполноценности всего-того что у него имелось, и чем глубже Нокт погружал себя в то, от чего его остерегала бабушка, тем больше он страдал. Но, наконец, всё изменилось… Стоило его бабушке, которую он давно считал почившей, явиться к нему. Он пребывал в шоке, его переполняли самые разнообразные эмоции и чувства, которые столь сильно на него воздействовали, что внешне он почти не проявлял ничего. А как иначе, буря противоположностей столкнулась в нём, в дополнение к тому, что он почти в буквальном смысле увидел ту, кто должна быть уже давно за гранью этого мира. Хотя на этом всё не кончилось, скорее только началось. Она сумела пристыдить его парой слов, скосив несколько сорняков в нём с такой лёгкостью, что он даже покраснел, при этом только уходя в ещё больший ступор от чуда, что произошло буквально на глазах. То, что ещё недавно было куклой, обернулось в живого юношу, чья миловидная внешность могла надолго приковать взор, что, впрочем, итак уже случилось, заворожив одним только процессом изменений.

Возможно, Нокт был бы несказанно рад произошедшему на его глазах, он даже ощутил трепет, словно вновь стал ребёнком, но предостережение бабушки не давало покоя. Нет, он понимал, что заслужил подобное, но даже так, мало кто захочет оказаться под таким ультиматумом.

“Влип, так влип, врагу не пожелаешь…” – Ноктис хорошо помнил, что бабушка слово всегда держала, так что попасть под такую немилость он не хотел, а спорить было бы не только неразумно, но и чревато. – “Старших надо уважать.”

– Как мне тебя звать? – Спросил Нокт более-менее придя в себя после всего, что произошло на его глазах, но даже так, не торопясь предпринимать никаких действий, ведь сейчас ему стоило как можно скорее сблизиться с этим юношей, а значит торопиться не стоит, ведь его судьба, напрямую зависит от эмоций нового, или не совсем нового знакомого…
Вы не можете написать пост. Подробнее